уцелевший лист, который мотает остервеневший ветер. Треплет, пока не изотрет в труху. Гоняет из переулка в переулок. Бесцельно. Жестоко. Забавляясь.
Парень вздрогнул, когда кто-то окликнул его.
— О, Майкл! — обрадовался Энди. — Привет, старина!
— Привет, куколка! Ты куда пропал?!
— Чуть отлучился и сразу "пропал"?! — отшутился парень.
— Тебя и в клубе не видно.
— Я же пони. Меня в толпе и не заметить не грех. Лучше скажи, как сам?
— Через раз. Раз сам, раз кто-то еще!
Мальчишка улыбнулся. Как же ему не хватает этих двусмысленных шуток.
— А ты чего взмыленный такой, словно тебя преследует кто-то?
— Преследует, — согласился Майкл. — День рождения Стива. Вот уж проблема! Ни одной мысли, что ему подарить.
— Я забыл, какого числа?
— Двадцать первого декабря.
— А, ну да! Правильно! — воскликнул Энди, хотя впервые слышал об этом. — Я вот тоже в тех же проблемах.
— И как?
— Пока никак. Работаю над этим.
— Придешь?
— Куда?
— На празднование. Он что, не сказал тебе?
— Сказал, вот только я постеснялся спросить, сколько ему будет.
— Тридцать семь. Вроде бы, не круглая дата, а он задумал сексивечеринку.
— Странно было бы, если б он задумал что-то другое.
— Как тебе объявленный дрескод?
— Ну, это же Стив! — постарался, как можно увереннее, ответить Энди. – Ну а тебе?
Майкл улыбнулся.
— Замучился. То трусы к маске не подходят, то маска к трусам.
— Точь-в-точь как у меня! — весело согласился парень, не переставая перебирать в кармане несколько монет.
— Ладно! Приходи непременно! Буду рад узнать тебя в толпе!
— Конечно.
Майкл убежал, а Энди остался глупо стоять на улице. Чудесная перспектива с размазанным на центы долларом. Н-да. Однако было во всем этом и приятное. Цель. Смысл. Даже злость какая-то. Все раздробленное нутро мальчишки собралось в жесткий ком и превратилось в навязчивую идею. Она захватывала его, и он сделался по-настоящему одержимым. День рождения Стива. Тридцать семь. Энди понял, что сдохнет, но придумает что-нибудь. Ему очень захотелось сделать Шону подарок. Это должно быть нечто необычное. Что-то, чего не существует в природе. Что-то личное. И только для него. Мысль взбудоражила кровь, и та понеслась по венам всклокоченным потоком. Парень даже почувствовал себя теплее.
Накормив Роя чем-то из японского ресторана, название чего не представлялось возможным выговорить, Стив улетел в клуб, как добропорядочная мать, зачтя перед этим бесконечный список наставлений. Маккена кивал головой, хотя Шон и без этого знал, что зря сотрясает воздух. Еще минут пятнадцать после этого Рой размышлял, принять ли ему два пальца в рот или все же как-нибудь переварить съеденное. Отложив, в конце концов, окончательное решение на потом, он оделся и сел в машину.
Сил у него не было, к тому же, поднималась температура, и его знобило. Он с трудом управлял собой, не говоря уже о машине. Маккена кое-как доехал до моста, припарковался и понял, что предел своих физических возможностей проехал приблизительно километров пять тому назад. Выйти из машины он не смог и остался сидеть, разглядывая ночную пустоту. Он уже ничего не ждал, просто продолжал слабо надеяться. Время безразлично шло мимо, и он чувствовал себя застрявшим между двумя измерениями, вращающимися в противофазе. Просидев так бесцельно часа полтора, и не зная, что по соседней улице также бесцельно бродит Энди, Рой включил зажигание и поехал домой. Парень тоже возвращался домой. Он глянул по сторонам, чтобы перейти улицу, и кроме удаляющихся красных огней какой-то машины не заметил больше ни одного движения. Рой тоже не заметил пешехода. Какая разница, кто там бродит? Было поздно. Люди укладывались в теплые постели, и парень думал о том, что тоже хочет лечь. На свою кровать из нескольких картонок поверх сдвинутых ящиков. Зато теперь у него есть подушка. Он свернет легкую куртку и, наконец, заснет, не мучаясь. Парень вернулся в подвал, доел пустую булку с молоком и свернулся калачиком на ящиках. Молоко холодным пластом лежало в желудке и явно не желало перевариваться. Мыслей в голове не было.
До дня рождения Стива оставалось полторы недели. Всего полторы недели, чтобы сделать изобретение века, а точнее - превратить пустоту в некую осязаемую в материальном аспекте форму, чтобы она, в свою очередь, явилась достойным подарком Шону. Все казалось не таким катастрофическим, кроме одного слова. Достойным. Вдруг у парня открылись неведомые до сего момента математические способности, и он вычислил, что даже, если умрет с голоду, вряд ли разрешит проблему достойности. Трусы с майкой, как, впрочем, и сама вечеринка выпадали из этих сложных подсчетов, но это ничего не меняло. Не меняло. Ничего. Ничто из ничего ничего не меняло. Редкостный набор удачных стечений обстоятельств. Наиредчайший. Пожалуй, второй раз в жизни Энди позавидовал себе самому. Поистине, нужно обладать уникальными способностями так вляпаться по самое дальше некуда. Мозг парня отказывал. Хотелось уснуть. Не получалось. Как назло, не получалось. Был в этом какой-то смысл, потому как Энди неожиданно взглянул на проблему с другой стороны. Хорошо. Если ему сегодня встретился Майкл, который внес в его жизнь определенную корректировку, значит, это так и задумано. Коли так задумано, значит, жизненный ребус решабелен. Если он решабелен, значит, нет ничего проще, чем тупо его решить. И Энди решил. Неожиданно. Вдруг. И очень детально. Через два дня четверг, а это значит, что в клубе будет голое шоу. Получалось, он должен пойти, победить и заработать целую тысячу. Вау! Мальчишка, разве что, не подпрыгнул. Если нечего терять - рискни всем. И если ты не победишь, значит, Стив зря тратил на тебя время.
Рой вернулся домой, свалился в кровать. Голова его раскалывалась, и лишь неведомая, циклично оборачивающаяся центробежная сила удерживала ее стремящиеся друг от друга куски на месте. Мыслей не было, ибо они денатурировались в поднявшейся температуре. Японская еда с трудно произносимым названием рассосалась по кишечнику, и Маккена о ней уже не вспоминал. Он чувствовал себя странно, словно не доделал что-то. В мозгу остервенело долбил дятел, а сердце словно старалось его обогнать.
Рой подключил к компьютеру плеер Энди и негромко включил музыку.
«…I wanna touch the sky, i wanna fly so high,
…I wanna hold you, i wanna love you tonight,
…I wanna touch the sky, i wanna fly so high,
…I wanna satisfy, i wanna make you cry…
Oh… like a bird in the sky, just see you and I…
I’m gonna fly like a bird in the sky, just see you and I…
We gonna fly……
I wanna love you now, i wanna take your heart
I wanna give you everything that you desire» (4)
— Я бы дал тебе все, о чем ты даже и мечтать не мог, — прошептал Рой, и сердце его перепугано остановилось, потопталось на месте и вновь понеслось, спотыкаясь и делая неравномерные скачки. Оно словно боялось и оттого все время оглядывалось. — Поверь, я не оставил бы себе ничего, даже собственной паршивой жизни.
— Мне не нужно ничего, — думал Энди. - Рой, ты даже не представляешь, насколько это "ничего" огромно. Самое большее, на что я мог рассчитывать - просто жить с тобой на одной планете. Лучшее что у меня есть, это то, что ты просто существуешь.
* Звени, мой колокольчик.
(1) Foreinger «I want to know what love is».
«Я вижу, как сияет любовь сквозь облака.
И от этого мне тепло, даже когда вокруг холод.
Я видел в жизни только боль,
Кто знает, когда я столкнусь с ней опять.
Невозможно это избежать…
Я так хочу знать, какая она, любовь.
Я так хочу, чтобы ты показал мне».
(2) Vast «One more day».
«Услышишь ли ты?
Поймешь ли?
Все хорошо.
Нужно время, чтобы все стало проще.
Как ты?
Вернешься ли?
Я изменился,
Потому что понял, как был неправ».
(3) E. Iglesias «Ring my bells».
«Звени, мой колокольчик, звени…
Звени, мой колокольчик, звени…
Ты так близок,
Я чувствую твое дыхание,
Мир исчезает,
Когда ты рядом».
(4) Sonique «Sky».
Хочу коснуться неба, хочу летать высоко,
Хочу удержать тебя, хочу любить тебя сегодня ночью,
Хочу коснуться неба, хочу летать высоко,
Я буду доволен, если заставлю тебя плакать…
Я …. птица в небесах, чтобы взглянуть на нас…
Я полечу птицей к небесам, просто
