тяжела. Каждый из нас должен найти способ принять это.
— Она просто хотела, чтобы ты был счастлив, — тихо говорит Рук. — Будь счастлив, Сайлас. Ради Рози, да?
Его лицо не двигается, но его глаза, в них улыбка.
— Для Рози.
Мы с Лирой задерживаемся после того, как все уходят, когда девушки уже закончили проливать слезы, а парни неловко обниматься.
Ее руки обвиваются вокруг моей талии, а мой подбородок опускается на ее макушку, пока мы смотрим на ревущий океан с утеса Пика.
— Ты уверена, что хочешь остаться именно здесь? — спрашиваю я, когда солнце начинает садиться. Небо окрасилось в жгучий оранжевый цвет, когда наступил конец еще одного дня.
Она кивает, трясет меня за подбородок, и мы оба смеемся.
— Я уверена. Просто подумай о том, как это будет здорово, когда мы состаримся и все будут сходить с ума от пары, которая преследует Поместье Пирсонов.
Я немного отстраняюсь, глядя в ее глаза цвета нефрита. Такие выразительные, полные удивления и света. Все то, что я никогда не ценил раньше, потому что боялся, что они сделают со мной.
— Ты странная, необычная штучка, Лира Эббот.
— Спасибо, — она встает на цыпочки и прижимает поцелуй к моим губам. — Ты хочешь уйти?
Я качаю головой.
— Мне хорошо там, где ты. Местонахождение — это всего лишь семантика.
— А если я скажу — в могилу?
Мой дорогой фантом.
Как она еще не поняла, что я пойду за ней куда угодно? Что она больше никогда не будет одна.
Мой призрак.
Все эти мрачные сказки только подготовили ее к тому, чтобы полюбить меня. Принять любовь, которую я дарю ей. Она создана из кошмаров и пунцовых поцелуев.
Если бы она хотела мое сердце, я бы отдал его ей. Она может хранить его на полке в одной из своих баночек — оно никогда не было моим. Не тогда, когда оно всегда было ее.
— Смерть банальна. Он не сможет скрыть тебя от меня. Я буду следовать за тобой в могилу каждый раз и найду тебя в каждой последующей жизни.
ГЛАВА 29
ВСЕ ЭТИ ГОЛОСА
САЙЛАС
Ненавижу больницы.
Их запах вызывает у меня тошноту и напоминает о том, что мне нужно принять лекарство.
Я бросаю сигарету на пол, засовываю руки в карманы и прохожу через автоматические двери. Никто не обращает на меня внимания, пока я иду по коридорам.
Было слишком легко выяснить, в какой палате она находится. Я должен напомнить отцу, что больницам нужна лучшая кибербезопасность. Пробираясь через медсестер и членов семьи, я иду по коридору, пока не дохожу до нужной двери.
Быстро постучав, я жду на противоположной стороне, пока не услышу: — Что?
Это язвительно и раздражающе. Вероятно, она отчаянно хочет остаться одна и жаждет комфорта тишины и безопасности.
Я толкаю дверь, встаю перед ней и слушаю, как она закрывается за мной. Оказавшись внутри, я позволяю своим глазам взглянуть на нее.
Каштановые волосы с двумя белыми прядями спереди.
Глаза цвета меда, капающего в мой утренний кофе.
Ее лицо лишено цвета, худое от недоедания, и я все еще могу видеть слабые синяки на ее щеках.
Когда она понимает, что я смотрю на нее, она крепче вцепляется в больничное одеяло, неловко двигаясь в своем халате, который соскальзывает с ее истощенного плеча.
— Почему ты здесь?
Что за вопрос.
Жаль, что у меня нет ответа.
Я не знаю, почему я хотел прийти сюда перед отъездом. Я никогда в жизни не разговаривал с Каролиной Уиттакер. Я знаю о ней по школе, но наши пути никогда не пересекались. Ни разу.
Мы были совершенно незнакомыми людьми, которые случайно столкнулись в трагическое время.
У меня не было причин навещать ее. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
— Я не уверен, — говорю я грубо, пожимая плечами, и мои руки снова оказываются в карманах.
Она закатывает глаза.
— Не можешь придумать ложь?
Я поднимаю бровь.
— Ты хочешь, чтобы я солгал?
— Это было бы намного интереснее, чем то, что это, — она машет рукой, — есть.
Моя губы поджимаются к уголку.
Я ценю то, как она притворяется, сидит в этой комнате и ведет себя так, будто с ней ничего не случилось. Как будто она не вырвалась из ада. Это крепкий щит, который она держит, но я знаю, что под ним скрывается девушка, готовая вот-вот сломаться.
Но я позволю ей притворяться.
— Мне не нужно твое сочувствие. Можешь взять его и убираться к чертовой матери. — Она отворачивает от меня голову. — До свидания.
— Я пришел не за этим, — успокаиваю я ее. — Я хотел отдать тебе это.
Я достаю из кармана листок бумаги и протягиваю ей. Я не упускаю из виду, как она вздрагивает от моих шагов, поэтому кладу его возле ее ног, чтобы она могла дотянуться до него.
Ее глаза настороженно следят за мной, ожидая, что я что-то сделаю, прежде чем она быстро берет его и смотрит вниз на написанное.
— Твой номер телефона? Серьезно?
Я прочищаю горло, заставляя свой голос работать.
— Если тебе что-то понадобится в ближайшие несколько дней или в будущем, ты можешь позвонить мне.
— Ты пристаешь ко мне в гребаной больнице? — она насмехается, на ее лице написаны гнев и боль. — Я не твоя мертвая девушка, чувак. Хватит смотреть на меня так, будто я кто-то, кого ты можешь спасти.
Я хочу, чтобы комментарий о Розмари ранил сильнее, чем он есть, но время сделало это проще. Я ненавижу, что это легче.
— Я не заинтересован в том, чтобы кого-то спасать, — я поворачиваюсь спиной, кладу руку на дверь, готовый уйти.
— Ты даже не знаешь меня, — говорит она. — Мы просто случайность. Я могу использовать это в своих целях, насколько ты знаешь.
— Давай. Выброси это, мне все равно. Для меня это ничего не изменит, — я пожимаю плечами, смотрю через плечо и ловлю ее взгляд. — Но я знаю, каково это — бороться с демонами, которых ты не видишь.
Это самое честное предложение, которое я произнес за последнее время.
Откровенная и сырая.
Мой групповой терапевт пролил бы чертову слезу.
Мы молча смотрим друг на друга.
Я был там, когда они арестовали Стивена. Я хотел увидеть, как его уводят, но в итоге увидел только ее.
Ее слабое тело несли из подземелья прямо в машину скорой помощи, где она искала что-то, хоть что-то хорошее, и ничего не нашла. В те несколько секунд
