Читаем без скачивания Сталин. Разгадка Сфинкса - Марат Ахметов

Повествовательный ритм воспоминаний вдовы Бухарина довольно сумбурен и хаотичен. Ларина признается, что мемуары не могут не быть субъективными, но она «стремилась быть правдивой и в этом стремлении предельно откровенной». С ней все ясно, ибо она жертва государственного произвола. Но по ее же воспоминаниям представляется возможным в некотором роде проследить логику действий властей, а также реакцию населения.

Бухарин был арестован 27 февраля 1937 года, а Ларину серьезно потревожили лишь три месяца спустя, когда полным ходом шли аресты военачальников и некоторых других деятелей. Родные и близкие арестантов, естественно, достаточно бурно протестуют, поэтому власти решают подвергнуть их высылке.

Под этот накат попадает и Ларина. У нее изымают паспорт и предъявляют постановление за подписью Ежова. Там предлагается выехать в один из пяти городов на выбор: Актюбинск, Акмолинск, Астрахань, Семипалатинск, Оренбург. Перед ней также встает вскоре тяжелая нравственная дилемма категорического отказа от Бухарина, во избежание высылки.

Через несколько дней, в придачу ко всему разлученная с сыном-младенцем, Ларина сидит в общем вагоне поезда Москва — Астрахань. По пути следования к месту ссылки Ларина знакомится с семьей Тухачевского: его матерью, женой и дочерью.

Большая часть пассажиров на остановках выходит из вагонов и хватает газеты с сенсационными сообщениями. Затем достаточно бурно обсуждается прочитанное, без малейшего понятия о том, что совсем рядом буквально морально убиваются попутчики. В основной массе выражается жгучая ненависть к осужденным военачальникам.

Паровоз, бодро выпуская клубы черного дыма, неутомимо двигается на благодатный юг. Колеса мерно стучат, а среди разъяренных людей сидят окаменевшие от горя и ужаса родственники Тухачевского. Наконец появляется Астрахань, душный и пыльный город, весь в цветении белой акации. В Астрахани, ссыльные — местная сенсация. На них показывают пальцем провинциалы, удивленные и равнодушные одновременно к судьбам обладателей столь известных имен.

Репродукторы-громкоговорители вещают: «Стерты с лица земли шпионы, предатели, изменники, желавшие… и т.д.». Родные «предателей», потрясенные и полуобезумевшие, бродят по улицам, они предоставлены самим себе.

Ларина с немалым трудом (понадобилось специальное указание местного подразделения НКВД) арендует себе жилье. Рабочий пароходства, у которого она сняла комнату, разумно рассуждает следующим образом: «У них там наверху часто все меняется: сегодня они распорядились пустить вас на квартиру, а завтра они меня же обвинят в том, что у меня на квартире жила жена Бухарина».

Около трех месяцев ссыльные промаялись сравнительно свободно в Астрахани, лишь ежедекадно отмечая свое присутствие. Наконец они оказываются в Астраханской тюрьме. Власти решают изолировать изгоев всерьез и надолго, видимо и малоосновательно опасаясь их относительной свободы.

Начались скитания Лариной (Бухариной) по тюрьмам и пересыльным пунктам. Если верить Лариной, то лишь каким-то чудом она спасается однажды от расстрела и этапируется затем в Москву. Несколько раз ей объявлялся приговор, но всегда заочно, и своих «судей» она никогда не видела.

В самом конце 1938 года 24-летняя Ларина (Бухарина) в числе прочих, так называемых членов семей изменников родины (ЧСИР), прибывает в Москву. Там, на Лубянке, во внутренней тюрьме НКВД, ей довелось встретиться с вновь назначенным наркомом, а именно старым знакомым Берией Л.П.

Разговор Лариной с ним, продлившийся довольно долго, во многом определил дальнейшую судьбу красавицы-вдовы. Вызывающе-эпатажное поведение Бухариной, упрямство и порядочность, вкупе с недомыслием, явились основными причинами ее последующих длительных мытарств. Она признает, что не имела представления о происходящем в стране. Цель, ради которой Берия вел с ней беседу, была Лариной неясна, а спросить прямо она не решилась.

В сущности, от нее требовалось немного, признаться, что она ничего не смыслит в делах политических и попросить снисхождения ввиду несомненной молодости. Берия явственно дал понять Анне Лариной, что если она закроет уста на замок и не будет распространяться повсеместно о погибшем супруге, то жизнь ей, несомненно, будет сохранена. Более того, как явствует из дальнейшего рассказа Лариной, более двух лет «промариновавшейся» на Лубянке, ей, несомненно, была бы предоставлена и свобода. Но практически все попытки Берии наладить конструктивный диалог, ею встречались враждебно. Разумеется, Ларина вела себя, на ее взгляд, единственно подобающим образом. То есть честно относительно памяти безвременно усопшего супруга. При этом вдова явно упивалась своим бескомпромиссным и бесхитростным поведением.

Но не было ли в нем нечто граничащее с глупостью? В самом деле, кто осмелился бы бросить камень в человека, попавшего в подобный переплет и схитрившего, то есть сделавшего вид, что все случившееся с ним лишь роковое стечение обстоятельств.

Дальнейшая лагерная судьба супруги Бухарина сложилась следующим образом. Ее миновала печальная участь некоторых вдов видных советских партийных и военных деятелей, расстрелянных вслед за своими мужьями. После Лубянки, она еще лет пятнадцать моталась по тюрьмам, ссылкам и поселениям. С неким Ф.Д. Фадеевым Ларина образовала новую семью. От него она произвела на свет двух детей. Лишь в году 1956 в Сибири после девятнадцатилетней разлуки Ларина встретилась вновь со своим сыном от брака с Бухариным.

По образу мыслей и действий Бухарина можно, пожалуй, назвать личностью с социал-демократической ориентацией. Поэтому он был обречен в то суровое время, к тому же у него было слишком простое сердце, а разум лишен элементарного инстинкта самосохранения.

В гибели Бухарина сыграло роковую роль и то обстоятельство, что в последней загранкомандировке он опрометчиво и слишком доверительно распространялся ненадежным собеседникам о чрезмерной деспотичности режима, якобы установленного Сталиным.

Историк Борис Николаевский использовал его излияния в материале под названием «Письмо старого большевика». В той публикации давались, в частности, нелицеприятные характеристики Кагановича и Ежова, что еще больше увеличило их ненависть к Бухарину.

По недостаточно достоверным свидетельствам Бухарин перед самым расстрелом попросил карандаш и лист бумаги, чтобы написать предсмертное письмо Сталину. Его последнее желание было удовлетворено. Короткое письмо начиналось вопросом: «Коба, зачем тебе нужна моя смерть?» Эта записка хоронилась как будто у Сталина в одном из ящиков письменного стола и была обнаружена после смерти вождя.

Судя по всему, Сталин сильно сомневался в целесообразности лишения жизни Бухарина наравне с Ягодой, но не решился воспротивиться даже на йоту запущенной им вместе с Молотовым машины карательно-репрессивной системы государства.

Из панибратского обращения Бухарина явствует, что он до последнего своего вздоха не понял смысла произошедшей со Сталиным закономерной метаморфозы. Перманентно меняющаяся ситуация в стране и мире, а также должность лидера обязывали его к тому. Сталин образца 1937 года был уже не той малоприметной личностью, которую Бухарин знал лет примерно двадцать тому назад. Он не был уже ни Кобой, ни даже революционером Сталиным. Он ощущал себя неким подобием российского монарха — царем Иосифом. За идеологической, марксистко-ленинской фразеологией скрывался вполне созревший к тому времени авторитарный правитель.

Даже сама постановка вопроса в корне неверна. Смерть Бухарина не была выгодна Сталину по политическим соображениям. Какую полезность для государства представляет его жизнь, вот что следовало поставить во главу угла по отношению к опальному партийцу. За год следственных мероприятий Бухарин не сумел, очевидно, доказать ценность своей личности ни как человека, ни как политического деятеля. За довольно продолжительный период времени он написал в тюремной камере несколько произведений. Бухарин не сумел избежать многочисленных восхвалений в адрес Сталина и его политики. Тем самым он утверждал своих оппонентов в мысли о двурушничестве.

Бухарин заблуждался, полагая, что только лишь от Сталина зависит его судьба. Вождь, при всех симпатиях и желаниях помочь, не смог бы спасти его, без риска самому попасть под маховик колоссальной мощи механизма. Своими личностными качествами он мог вызывать у Сталина теплые, чисто человеческие чувства. Но как политический деятель, вождь не мог поступиться своими принципами, тем паче, что следственные инстанции предъявляли богатый материал, свидетельствовавший против Бухарина. Весьма сомнительным выглядит предположение, что Сталин издавна питал к Бухарину чувство неприязни и даже ненависти. Скорее наоборот, ибо он не представлял никакой опасности для Сталина. Бухарин был для этого слишком рафинированным интеллигентом, к тому же являлся только теоретиком. То есть лишь писал и не обладал сколько-нибудь организаторскими способностями, а также начисто был лишен качеств, присущих прожженным интриганам. Бухарин, исходя из логики сталинского мышления, являлся всего лишь одним из винтиков в очередной раз реорганизованного партийно-государственного аппарата. У него были в прошлом заслуги в партии, но у Троцкого тоже были заслуги когда-то. Последний явно пришел в полную негодность и стал сильно вредить делу Сталина. Бухарин, очевидно, тоже со временем испортился. И все же в глубине души Сталин не скоро смирился с неотвратимостью применения к нему высшей меры наказания. Ибо Бухарин разительно отличался от изначально лукавых и коварных Каменева с Зиновьевым, не говоря уже о Троцком. Но у него оказалось слишком много, помимо могущественных врагов среди сталинцев, и недоброжелателей среди других оппозиционных направлений. И троцкисты, и зиновьевцы, а также приверженцы самого Бухарина оказались способными опорочить его компании даже ради. А сам он не сумел защититься должным образом и погиб практически без вины виноватый.