трепетом, когда волны похоти бились в её крови.
Ммммм.
— Е*ать! — Гевин подогнул бёдра под ней. — Оседлай меня.
Она проигнорировала его, и его сладкий вкус активировал все её вкусовые рецепторы, как конфета. Кайф, как леденец. Его член затвердел у неё во рту, и она не могла дотянуться до его основания, чтобы его кончик не коснулся её горла. Однако этот вкус — ничего подобного у неё никогда не было. Сабель продолжала покачиваться, впиваясь ногтями в его бедра при каждом жадном сосании и лизании.
— Сабель. — Его стон подгонял её, щекотал её позвоночник и усиливал желание ощутить вкус его удовольствия во рту.
Не то чтобы она претендовала на звание эксперта по мужскому савидону, но если бы ей удалось заставить его кончить, возможно, его зверское поведение ослабилось бы.
Непрерывный скрип кроватки в ушах подбадривал её. Она ускорила темп и схватила его яйца, массируя их одной рукой, в то время как её пальцы впивались в мышцы его бедра, удерживая его. Он был близко. Кончики её пальцев излучали тепло, его член был таким твёрдым, что, должно быть, ему было больно.
Всё его тело дрожало, напряжение было готово вырваться наружу. Его стоны отскакивали от стен.
Ей нужно было больше. Она жаждала вкуса того, как он наполняет её рот. Сабель оторвала голову от его паха и увидела его тело, застывшее и неподвижное, с выражением явной агонии на лице.
— Кончи для меня, Гевин. Дай мне то, чего я жажду. — Её голос не был её собственным, но имел глубокий, дымный тон. — Ты хочешь этого. Тебе нужно освобождение. Дай это мне.
Она снова взяла его в рот и почувствовала вкус апельсина, в то время как естественный запах Гевина усиливался, подавляя её чувства. Её рука скользнула под его бедро, сжимая его сжатую ягодицу.
— Ах! Фешьюле! — Его тело было жестким, как камень. — Сабель! — Тепло коснулось горла Сабель, и она сглотнула, посасывая его, когда он кончал у неё в рту. Она поднялась на колени и продолжила сосать его, сжимая его пульсирующий член и глотая каждую каплю.
— Господи, твою мать, Сабель, — произнес Гевин, тяжело дыша, его голос каким-то образом вернулся в нормальное русло. — Развяжи меня.
— Гевин, ты… ты не… — кровь стекала по его руке. — У тебя кровь?
— Я в порядке. Пожалуйста, освободи меня от цепей. — Он положил голову на подушку. — Просто увлёкся моментом, вот и всё.
Несмотря на то, что слова Ксандра резонировали в её голове — коснёшься его цепей, и ты труп — она схватила ключ от замков, которые висели снаружи клетки, и освободила Гевина.
Он притянул её к своему лицу с напором и прижал её губы к своим. Обеими руками схватив основание её шеи, он прижался к её лбу своим лбом и склонил голову, его дыхание было прерывистым.
— Ты хоть представляешь, что ты натворила? — Его пальцы впились в обе стороны её головы, пока он не схватил её за волосы. — Я не чувствовал освобождения уже столетия! — Выдохнул он со смехом. — С того момента как стал половозрелым демоном. Я кончил! Это больше, чем я могу описать. — Он снова поцеловал её. — Удивительно. Ты меня удивляешь, женщина.
Она улыбнулась, Сабель не могла отрицать удовлетворения, переполнявшего её. — Пойдём со мной спать. Теперь ты в безопасности, верно?
— В данный момент. Я не уверен, что принесёт ночь. Кажется, с каждой ночью ситуация становится всё хуже.
— Тогда я буду бодрствовать и насыщу тебя до утра, если понадобится.
Схватив её за скулы, он поцеловал её яростно, собственнически, завладев её губами.
— Ты огонь в моих венах. В моём сердце буря. Вот ты у меня на руках, и я всё ещё тоскую по тебе.
— Тогда иди ко мне в постель.
***
Вернувшись в свою комнату, Гевин залез в кровать рядом с Сабель. Повернув её спиной к себе, он притянул её к себе, её изгибы слились с ним, каждый дюйм кожи соприкасался с его, и он поцеловал её в шею. Тот факт, что зверь казался неподвижным, мог означать только одно: его разум был убеждён, что Сабель стала его парой.
— То, что я лежу рядом с тобой, не заставляет меня желать тебя меньше. — Он зарылся лицом в её волосы. — Я намерен отплатить тебе тем же
— Гевин… тебе следует кое-что знать. Обо мне. — Она извернулась и повернулась, чтобы лечь на спину. — Я… ну, есть причина, по которой я никогда раньше не вытягивала душу. — Её глаза отвернулись от него. — Я, э-э…
— Ты не девственница. У тебя есть дети.
— Верно. Я определенно не девственница. — Она закатила голову на подушку. — Меня никогда не бомбили цветами, как мы об этом говорим.
— Бомбили цветами? — Он не мог придумать определения, которое бы описало то, что она имела в виду под этим словом.
— Это когда суккуб не дошёл до реноша. Я никогда раньше не испытывала оргазма с мужчиной. — Гевин отодвинулся назад, чтобы взглянуть на её лицо. — Даже когда ты зачала близнецов?
Опустив взгляд, она поджала губы.
— Особенно тогда. Он кончил. Я нет.
— А сама?
Она покачала головой.
— Я могу возбуждаться. Я могу прикоснуться к себе. Но я никогда не достигала высшей кульминации самостоятельно.
— Итак, той ночью, когда ты прикоснулась к себе передо мной. Ты что-нибудь почувствовала?
— Я почувствовала кульминацию, но знаю, что это была не реноша. — Она перебирала простыни. — Когда ты сломаешь эту печать, ты станешь очень могущественным. Гораздо проще вызвать силы соблазнения. Для меня же это требует большой концентрации. Вот почему молодые суккубы так опасны и почему им сразу же назначают сутенёра. После реноша их сила обольщения увеличивается в десять раз. Подростки в любом случае сумасшедшие, но добавь сюда сексуальное влечение и жажду душ, и, ну… вот почему у нас есть остаётся куча детей без отцов.
— И всё же у тебя есть сила соблазнять и без этого. Значит, ты всю жизнь доставляла мужчинам удовольствие, не зная, что ты почувствуешь в ответ? — Гевин перекатился через неё, поддерживая свой вес по обе стороны от неё. — Я думаю, нам нужно что-то с этим сделать.
— Гевин… секс со мной… в первый раз, я думаю, это может оказаться опасно. У меня начнётся жажда души. Мне захочется убивать, и следующее, что я узнаю, это то, что я стану матерью, накуривающейся в дерьмовом трейлере с каким-то безымянным пацаном.
— Позволю себе не согласиться. Ты хороший человек. В своей душе ты такая, Сабель. Кроме того, у меня есть другие способы заставить
