черта ты ждешь? Нажимай на кнопки! — вопила Воробей, когда строительный робот начал поворачиваться к нам.
Кнопки? Какие кнопки?
От пота шлем запотевал, и мое сердце пыталось подняться к горлу, пока я лихорадочно искала что-нибудь похожее на кнопку. Строительный бот вот-вот врежется в нас. В моем лице будет так много песка, что я не смогу ничего видеть. Я висела в воздухе сбоку от фургона, сталь сжимала мои ноги — и если это ведро снова ударит меня по голове, я не смогу увернуться.
Я начала сжимать рычаги, двигая хваткой, пока пыталась найти что-нибудь, что выстрелит из солнечной пушки. Боже, где был Блейз? Мне не помешала бы его помощь сейчас. Он, вероятно, точно знал бы, что…
БУМ!
Один из моих больших пальцев скользнул вверх и ударил по верхней части рычага. Я почувствовала щелчок, и из ствола пистолета вырвался огромный шар бело-голубого света. Я сильно промахнулась: луч пролетел мимо робота-конструктора и испарился. Но теперь, когда я знала, где курок, я могла стрелять.
И я не сдерживалась.
Я целилась в широкое стальное основание бота, посылая луч за лучом в квадрат в его заднем правом углу. Я надеялась, что если смогу ударить его в одно и то же место несколько раз, тепла могло хватить, чтобы искривить этот угол и лишить бота равновесия.
Строительному боту, похоже, было все равно, что я обстреливала его основание. Он скользил перед нами, и все, что я могла сделать, это стиснуть зубы и продолжать целиться туда, куда мне указывал белый крестик на экране моего шлема.
— Я не вижу, Шарли…
— Продолжай ехать! Еще несколько секунд!
ВНИМАНИЕ: ПРИБЛИЖАЮЩИЙСЯ ОБЪЕКТ
Я слышала звон своего шлема и видела, как на экране вспыхивал предупреждающий знак, но не остановилась. Мы будем на хребте в любую секунду. Я должна была убедиться, что строительный бот не сможет выбраться за пределы нашей досягаемости. Я должна была держаться.
Я должна была сделать это для Анны.
— Шарли!
Вжих!
Огромные зубья ковша рассекли пыльную бурю и устремились к моей голове. Я закрыла глаза, крича, когда за моими веками вспыхнул сине-белый луч огня. Я зажала кнопку стрельбы и не отпускала.
Фургон остановился так внезапно, что мне показалось, что я умерла. Я думала, что бот оторвал мне голову, и остановка на самом деле была последним подергиванием моих нервных окончаний, когда гас свет. Но когда я открыла глаза, я увидела, что была цела.
Огромное облако песка медленно рассеивалось, обнажая строительного робота. Один угол его основания, расплавленный огромным жаром моей солнечной пушки, должно быть, впился в землю и перевернул его на бок. Колеса сердито крутились, а рукоять ковша шлепалась, как рыба, выброшенная на песок.
Я не могла не рассмеяться от облегчения.
— Ха! Мы сделали это!
— Да… ну, ты остановила бота, — хмуро сказала Воробей, — но твоя подруга, вероятно, мертва.
ГЛАВА 21
— Анна!
Рука строительного робота дергалась, пытаясь выпрямиться. Ковш на конце сильно впивался в землю, взбалтывая сокрушительное количество земли и раскачиваясь. Если Анна все еще была заперта там — и если она все еще была жива — она могла задохнуться, прежде чем мы сможем добраться до нее.
Воробей припарковала фургон. Машина покачнулась, когда она побежала назад, чтобы схватить какое-то оборудование. Я выпустила поток лучей в середину руки бота, расплавляя его сустав до тех пор, пока он больше не мог размахивать ковшом. Колеса слабо крутились внутри своих трактов, но без рычага, поднимающего основание под более благоприятным углом, он не мог откопаться. Он просто лежал там, пока я возвращала огневую платформу на крышу фургона и отпускала рычаги.
В ту секунду, когда металлические зажимы освободили мои ноги, я перепрыгнула через перила и тяжело рухнула на землю.
— Анна! Анна, ты меня слышишь?
— Отойди, — выдавила Воробей, протискиваясь мимо меня.
На ней была тяжелая металлическая маска, и она несла что-то похожее на гранату с торчащим сбоку краном. Когда она нажала на курок, из крана вырывался осколок ярко-синего пламени.
— Не смотри на свет. Это повредит твоим глазам, — сказала она, наклоняясь над ведром.
Я хотела игнорировать ее. Но когда голубое пламя коснулось ведра, оно создало огненный шар настолько чисто-белого цвета, что у меня тут же начала болеть голова. Я стащила шлем и закрыла глаза рукой, наблюдая, как расплавленные искры стекали по ботинкам Воробья.
Меня трясло от беспокойства. Я знала, что Анна все еще была внутри бота. Но по какой-то причине я так увлеклась попыткой остановить его, что забыла об осторожности. Я прокручивала все это в уме и понимала, что Воробей была прав: если Анна переживет все эти раскачивания и тряску — если внутри она не будет большим куском омлета из плоти — это будет чудом.
Кажется, прошли часы, прежде чем Воробей срезала ковш с руки. Но на самом деле это было всего несколько минут. Холодный туман скользил по моей коже, когда ведро упало, и я увидела, сколько в нем было грязи. Песок уступал место темной земле, лежащей там, где солнце не могло до нее добраться.
Никто не смог бы выдержать такое давление.
Никак.
— Оно… оно похоронило ее заживо, — услышала я свой собственный хрип.
— Ты этого не знаешь, — спокойно сказала Воробей, начиная откапывать грязь в сторону. Она опускала руки на вершину кучи и тащила их вперед, соскребая огромные слои за раз. — Мы не узнаем наверняка, пока не… ну, это нехорошо.
Я смотрела, замерев, как Воробей вырвала камень, который был в два раза больше моей головы. Эта штука весила около ста пудов, но Воробей одной рукой отбросила ее в сторону.
Еще через тридцать секунд копания она выпрямилась.
— Вот рука.
Рука.
Я ощутила, как моя задница ударилась о землю, но не помнила, чтобы упала. Время повернулось вспять, пока я смотрела, как Воробей выкапывала тело Анны из ведра. Она была такой черной от грязи и копоти, что я бы не узнала ее, если бы не знала, кто она. Когда Воробей вытащила ее из земли, тело Анны болталось, как дождевой червь, оглушенный зимним холодом. Ее конечности болтались, а голова прижималась к груди Воробья. Она была цела — я не могла поверить, что она все еще была цела.
