Двое суток молодые люди пробыли в становище племени хатахо в нескольких километрах вниз по реке, где растительность была уже вполне приличной, и можно было накормить не только лошадей молодой травой, но и людей различной живностью в виде кроликов, белок, птиц и даже оленей. Пашка почему-то решил, что все это по большей части маскарад: лошади, перья, наряды – ну раз у них имеются бластеры, пусть и в количестве трех штук, значит, цивилизация довольно высоко развита? Однако у остальных индейцев оказалось самое обычное огнестрельное оружие, хотя и современное, а племя расположилось в настоящих индейских вигвамах. Там же и луки обнаружились, и копья, и краска на лицах аборигенов. Между жилищами сновали чумазые дети, гоняющиеся за сворой собак, и собаки, гоняющиеся за ватагой ребят, а озабоченные хлопотами женщины все как одна носили красные юбки.
Мужчин в то утро в стойбище оказалось мало, так как они охотились и рыбачили, но и от оставшихся особого любопытства к своим персонам петербуржцы не ощутили, что было даже как-то обидно. Троицу высадили на местной «площади» и предоставили два маленьких вигвама – девушкам и Пашке. Поначалу к ним прибежали несколько пацанят, что-то выклянчивая грязными ладошками, но поняв, что от пришельцев ничего не добьешься, убежали снова гоняться за собаками. Молодые люди остались одни, так как вождь и его «заместитель», извинившись, покинули их, лишь пообещав скорую аудиенцию. Впрочем, Пашка был совсем не против – он и так еле доехал до становища на лошади позади индейца, – невообразимая усталость давала о себе знать.
Подстилки в вигвамах не поражали воображение, но и этого было достаточно. Собравшись в одном из жилищ, троица рухнула на них и провалялась без движения часа два, пока их не позвали обедать. А отведать им пришлось запеченного кролика в каких-то корешках с острым перцем и тонкие лепешки с маком. Их даже угостили слабеньким, но приятным вином. И это все было очень вкусно, настолько, что они жутко объелись, невзирая ни на какие приличия, и после снова провалялись в тени почти до вечера.
Однако за все это время выяснить, как ни странно, удалось совсем немногое. За обедом Ману Минтала с любезностью ответил на их многочисленные вопросы, но пространный и метафоричный стиль его изложения предполагал слишком широкое толкование его красочных слов.
Тамару действительно отнесло довольно далеко за холмы, где она свалилась буквально на голову группе индейцев, которых он возглавлял. Однако те не восприняли ее как богиню или какое-нибудь сверхъестественное существо. Ее не скрутили, не связали и даже не попытались изнасиловать, сразу приняв как равную, с уважением и пониманием. Автоматические переводчики, которые были у индейцев, казалось, знали любые языки во всех параллельных Вселенных. Через минуту Тамаркиных увещеваний по поводу произошедшего приборчики определили ее язык, и с этого момента все заинтересованные стороны смогли уже общаться комфортно и совершенно естественно.
Тамара просто сообщила, что она и еще двое ее друзей оказались в плену на летающем корабле, который и потерпел на их глазах крушение, и что этих друзей необходимо срочно спасти. Индейцы с готовностью согласились, видимо рассчитывая на вознаграждение, и довольно быстро отыскали место падения сначала капсулы Молота, а потом и капсулы Пашки, ближе к каньону. Ни того ни другого на месте не оказалось, поэтому одна группа отправилась вверх по течению в горы, а вторая вниз, в долину. С ней отправился и вождь с Тамарой.
Идти к разбившемуся гравилету индейцы отказались, так как упал он, оказывается, на территории соседнего недружелюбного племени типаки, а войны с ними хатахо не хотели. Впрочем, после такого мощного взрыва от корабля вряд ли осталось что-либо ценное. Молот, по-видимому, ушел именно в его сторону, так как поисковая группа его не встретила, зато приметили вражеского лазутчика – соседский патруль также заинтересовался происшествием.
Как оказалось, хатахо были довольно окультуренными аборигенами, хотя и по большей части только внешне, за счет используемых гаджетов и оружия. В племени, входящем в большое индейское объединение, было несколько бластеров, два мощных квадроцикла, электрогенератор, работающий на непонятном Пашке принципе, возможно, ядерном, мегафон, несколько комплектов переводчиков, надеваемых на горло, и прочие безделушки вроде наладонной игровой консоли. Несколько индейцев были одеты в современные военные брюки, жилеты и ботинки, а пара молодых девушек с удовольствием продемонстрировала металлические коронки на зубах и аудиоплеер с национальными песнями, правда, весьма заунывными.
Когда Пашка спросил, откуда это все, вождь ответил просто: «Сталкеры». Люди этой касты иногда захаживали в эти места и обменивали свои товары на индейские. Как правило, их здесь интересовали лишь драгоценные металлы и женщины – больше местные племена предложить ничего ценного не могли. Девушки уходили по согласию родителей, а золото добывали в горах – здесь, на равнине, его было не очень много, в основном серебро, но оно большим спросом не пользовалось.
Откуда они появлялись, вождь не знал, да и особо не интересовался, философски заметив, что «много миров вокруг, мой друг». Сталкеры все были из параллельных миров, не местные, а этот мир, как понял Пашка, был еще на довольно примитивном уровне развития, хотя точнее определить не представлялось возможным – ни о каких «европейцах» Ману Минтала слыхом не слыхивал. В мире Пашки лошади, ружья, повозки и томагавки в виде французских мясницких топориков были завезены европейцами, а здесь – сталкерами из параллельных Вселенных.
Пашка предположил, что географически они находятся либо на территории Аризоны, либо в южной части Колорадо. При этом дата тут была точно такой же, как и в его родном Санкт-Петербурге – удивительно, но вождь в том числе использовал и самый обычный григорианский календарь, так как его, оказывается, применяли большинство приходящих сюда сталкеров, хотя и не все – ведь надо же было как-то договариваться о дате обмена и тому подобном…
Сталкеры появлялись обычно из воздуха, в самых разных местах, и предугадать, откуда придет следующий, было невозможно. Именно по этой причине петербуржцам здесь никто не удивился, хотя, конечно, аварии с таким оглушительным взрывом здесь происходили далеко не каждый день.
По этому поводу вождь озабоченно заметил, что теперь сюда могут нагрянуть Мунья-Чото, и по их описаниям Пашка сразу понял, что тот имел в виду Хранителей. Их тут не любили и боялись, считая исчадиями ада. Хранители отбирали все инородные товары сталкеров, а самих торговцев, если встречали, убивали или в лучшем случае уводили с собой. Местное население Хранители, правда, не трогали, и потому индейцы тайно продолжали вести обмен с разнообразными пришельцами, тем более в последнее время Хранителей было видно не часто.
Однажды давно, по рассказам вождя, во времена его юности, то ли сталкеры, то ли какая-то другая каста из параллельных миров попытались наладить здесь промышленную добычу золота и других полезных ископаемых, однако их быстро разгромили вооруженные силы Хранителей. А еще раньше, лет сто или двести назад, здесь вообще была большая война между ними, закончившаяся в общем-то ничем – пострадали по большей части индейские племена.
Что же касается сталкеров, удаленная связь с их проводником, центром или чем-то подобным все же существовала. Вождь сообщил, что в нескольких часах езды верхом есть некое устройство, которое он назвал «телефоном», однако что это было на самом деле, осталось не совсем понятным.
– Ты говоришь с духами. Духи передают твои слова сталкерам. Вот сталкеры и приходят, – сказал Ману Минтала, пожав плечами. – Телефон странный. Сам не живой, но в нем обитают духи Великого Голоса. Иногда они молчат, иногда сами говорят. Сталкеры лучше с ним управляются, это ведь их духи. Они знают, как и что правильно делать, и могут разговаривать с кем хотят. У индейцев же не так – нам не велено много знать. Показали, что к чему – мы и делаем, а большего нам и не надо… К чему индейцам лишние проблемы? Мы племя мирное… как правило. В общем, если желаете, мы отведем вас к этому телефону, но через два дня. Раньше он не заработает, по крайней мере, для нас. Нам сказали, мол, беспокоить будете часто. Ну, мы и не звоним по пустякам.
