за бывшую метрополию не стали. Невыгодно. Убирать уже завезенную технику и вывозить «добровольцев», правда, тоже, но риск преждевременной войны с ними практически исчез. Все милитаристские потуги Рузвельта блокировались сенатом, в котором резко укрепились позиции изоляционистов. Словом, успехи немцев были налицо. Зато зашевелилась Япония, которая была отнюдь не против малость потрепать раненого льва и прихватить под шумок оставшиеся практически без защиты британские колонии. Их посол уже дважды за последнюю неделю бывал на приеме у фюрера и недвусмысленно намекал ему на это, но Гитлер пока отмалчивался. Создавалось впечатление, что он не слишком хорошо представлял себе, как относиться к потугам ненадежного восточного союзника, и потому старательно тянул время.
После окончания доклада разведчика отправили подождать за дверью, и пришел черед Лютьенса. Адмирал постарался быть краток, сообщив расклады по флоту, которому в предстоящей операции «Морской лев» выпадала едва ли не главная роль – обеспечение высадки армии вторжения. В том, что она победит, никто не сомневался. В конце концов, с начала войны британцев жестоко били уже не раз. Слабым местом оставалась переброска людей и техники через проливы, но сейчас это стало делом вполне реальным.
Однако, как и у англичан, у немцев с флотом тоже не все обстояло гладко. Только что вернувшиеся из похода корабли нуждались в серьезном ремонте, «Шарнхорст» все еще стоял в доке, а спешно достраиваемый «Тирпиц» никак не могли ввести в строй. Да и французы, чье участие планировалось, не восстановили пока свою рухлядь. Тем не менее, в течение трех месяцев немецкий флот должен был набрать силу. В этом случае он и сам по себе уже оказывался в состоянии угрожать побережью Британии или хотя бы окончательно ее блокировать.
А вот что смогут выставить французы, оставалось не вполне понятным. Два трофейных британских линкора – да, весьма вероятно. Планы, используя в качестве «донора» артиллерии главного калибра «Куин Элизабет», восстановить «Рэммилс», выглядели достаточно реалистично. «Резолюшн» и вовсе заканчивали приводить в порядок. Оба этих корабля загнали в итальянские порты. Дуче покочевряжился, конечно, однако за ремонт макаронники взялись – деньги они любили. Для обоих трофейных линкоров уже сформировали немецкие экипажи – с кадрами у французов по-прежнему была проблема. «Страсбург» и «Дюнкерк» также к сроку отремонтировать успеют. «Ришелье» французы всеми силами поддерживали в приличном состоянии. Хуже обстояло дело со старыми линкорами. «Прованс» привести в норму не успевали в любом случае – повреждения подводной части старого линкора были слишком велики, а французам банально не хватало ремонтных мощностей. «Лоррэн» приводили в порядок итальянцы, так что успеют. Повреждения «Бретани» в последней операции и вовсе оказались незначительны, поэтому корабль полностью сохранил боеспособность.
Впрочем, использование этой троицы в операции не предусматривалось в любом случае, старые корабли должны были усилить оборону Гибралтара, блокируя попытки британских линкоров прорваться в метрополию. И если для серьезных операций устаревшие корабли подходили мало, то в обороне, при поддержке береговых батарей, они все еще оставались грозной силой.
Что еще? Итальянский флот. Для чего существует австрийская армия? Чтобы в Европе каждый мог найти, кого наверняка сможет побить. Для чего существует итальянский флот? Ну, австрийцам тоже надо кого-то бить. Шутка старая, но в отношении итальянцев по-прежнему актуальная. При всей своей кажущейся мощи итальянский флот показал себя крайне малоэффективным. Так что его в анализе Колесников упомянул вскользь, и возможность его участия в предстоящем деле даже не рассматривал.
Итак, от одного до трех линкоров с пятнадцатидюймовой артиллерией, два линейных крейсера – серьезная помощь, если все пойдет нормально, конечно. Общим итогом от трех до пяти линкоров, все примерно одинаково вооруженные, четыре линейных крейсера, три авианосца, один «карманный линкор» («Шеер» все еще свирепствовал на юге, пополняя запасы в Аргентине, где впечатленные эффективностью немецкого флота аборигены прогибались, как могли), плюс крейсера и эсминцы, плюс подводные лодки… Мысль о том, что проливы, особенно при обеспечении господства в воздухе или хотя бы авиационного прикрытия, можно и нужно форсировать, становилась все более реальной.
В общем, после активных обсуждений, в которых основными действующими лицами оказались профессионалы, то есть Геринг и Колесников-Лютьенс, сроки операции было решено утвердить. Утвердили и командующих. Как и в случае с Гибралтаром, общее руководство номинально осуществлял Гитлер, ответственность за флот возлагалась на Лютьенса, авиацией взялся руководить непосредственно Геринг. Труднее всего оказалось подобрать кандидатуру на роль командующего сухопутными силами – фельдмаршалов в Германии хватало. Ну а когда обсуждение зашло в тупик, Колесников как бы между делом упомянул Роммеля. Кандидатура человека, хоть и помладше званием, зато доказавшего свой полководческий талант и, вдобавок, пользующегося благоволением Гитлера, оказалась устроившей всех компромиссным вариантом. Звезда Лиса Пустыни продолжала свое восхождение.
Когда все уже расходились, Гитлер жестом остановил Колесникова и, после того, как за спиной замешкавшегося на миг, скорее всего, от любопытства, Гиммлера закрылись двери, спросил:
– Скажите, адмирал, сроки восстановления нашего флота реалистичные? Или вы их сообщили исходя из политических соображений?
Взгляд бесноватого фюрера был холодно-жестким. (Кстати, а почему бесноватого? До сих пор он производил на Колесникова впечатление умного и адекватного человека.) Колесников, тем не менее, выдержал его не дрогнув.
– Я не враг своему здоровью и на покалеченных кораблях в море не выйду.
– Верю, – усмехнулся Гитлер. – Именно поэтому и спрашиваю. Все, включая Редера, в один голос утверждали, что на полное восстановление их боеспособности потребуется минимум полгода.
– Три… месяца, – раздельно произнес адмирал.
– И как вам этого удалось добиться?
– Очень просто. Я поставил срок и пообещал, что если не успеют, то будут выполнять ту же работу, но уже в качестве заключенных концлагеря. Что я не склонен шутить серьезными вещами, знают все, поэтому мне поверили.
– Вот как… И откуда вам в голову пришла столь здравая идея?
– Позаимствовал у русских. Сталин, насколько мне известно, именно так наказывает провинившихся. Я слышал, это разом дает людям силы на любые подвиги.
– Гм…
Пожалуй, ему удалось озадачить Гитлера. Тот размышлял несколько минут, затем рассмеялся, не натянуто, а вполне искренне:
– Даже у этих унтерменшей есть чему поучиться. Только, к сожалению, не все будет зависеть от работающих на верфи. Поставки оборудования, как я знаю, ведутся по согласованному графику, и тот же Крупп вряд ли будет его менять ради ваших желаний.
– Мы ведем войну, или мне это показалось? В конце концов, за саботаж у нас предусмотрен все тот же концлагерь.
На сей раз ему удалось смутить Гитлера. Тот на несколько секунд замялся, не зная, что сказать. Ну да, крупные корпорации, олигархи этой эпохи, позволили ему прийти к власти. И в отношении
