и святое место.
– Мы подумаем над этим, – пообещала я. – Возвращайся завтра, и тогда у нас будет ответ.
Базиль пригубил розовую воду.
– Возникла еще одна проблема. У нас кончаются запасы еды и питьевой воды.
– Так быстро? – удивилась я.
– Не только мы их уничтожаем. – Рука Базиля задрожала. – Почти вся наша вода имеет слабый красный оттенок. Но ужаснее всего – медный вкус крови, от него никуда не деться. А еда… Даже у самого черствого хлеба не должно быть крови внутри. И зубов.
Я охнула.
– Зубов?
Базиль потер глаза.
– Лекари говорят, что нам что-то давит изнутри на глаза. По какой-то причине время от времени в них собирается кровь. Многие умирают во сне, потому что кровь затапливает им рты и носы и становится невозможно дышать.
Мне стало их жалко. Застрять в этой кровавой туче – все равно что познать вкус ада. Но я не могла позволить себе принимать решения из жалости. Нет, они должны отдать нам Кярса и Като, и побыстрее. Даже лучше, что они умирают от аркебуз гулямов и кровавой чумы.
– Вы наши союзники, император Базиль. – Я приложила ладонь к сердцу. – Я не буду сидеть сложа руки, узнав, как вы страдаете, умираете и голодаете. Пошли сюда людей, чтобы они принесли всю необходимую провизию и запасы в Зелтурию.
– Спасибо, я это ценю. – Базиль снова глотнул розовой воды и откашлялся. – И еще кое-что.
Я скрестила ноги в ожидании.
– Я встретился с Кевой. Мы разрешили ему войти в храм и поискать какую-то рыжую девушку. Он еще не вышел оттуда. Если мы найдем эту девушку, он будет у нас в руках.
Значит, Кева ищет Сади в храме. Очень скоро он поймет, что она не в Зелтурии.
– Вряд ли он будет и дальше тебе досаждать, – ободряюще улыбнулась я.
– Правда? – Он провел пальцем по краю чашки. – Ты знаешь, как разобраться с человеком, который носит непробиваемые доспехи?
– Это наше с Кевой дело. Видишь ли, у нас давние счеты. Когда-то мы были друзьями. Печально, что все так обернулось. Я уберу его с твоего пути, обещаю.
– Хорошо, – с облегчением отозвался Базиль. – У нас и без него хватает проблем.
Судя по его тону, так и есть. Лучше у него, чем у нас.
Когда я вместе с матерью наслаждалась кебабами в кислом молоке, подошел Гокберк.
– Пойдем со мной, Сира, – сказал он.
– Куда?
– Это касается Тилека.
Я сказала матери, что скоро вернусь, и пошла с Гокберком в юрту целителя.
К величайшему удивлению, там стоял Вафик в сером одеянии целителя и высокой фетровой шляпе Философа. На деревянном столе лежал Тилек с разрезанным животом. Отсутствие трупной вони меня поразило.
– Когда ты прибыл, дорогой Вафик?
– Недавно, – отозвался он. – Прежде чем мы поговорим о Зелтурии, надо обсудить смерть Тилека.
– Что именно?
Вафик показал на разрез в животе Тилека. Внутри была чистая вода.
– У Тилека нет ни ран, ни ссадин, – сказал Вафик. – Я не смог определить причину смерти. Пока не вскрыл его.
– И что тогда?
– В нем нет ни капли крови. Вся кровь превратилась в воду. Вся. Ты знаешь единственное место, в котором люди когда-либо умирали подобным образом?
Я вздрогнула.
– В Химьяре?
Вафик покачал головой.
– В Химьяре происходило прямо противоположное. Кровавая чума увеличивала количество крови, и та слишком сильно давила на тело изнутри. – Звучало очень похоже на жалобы Базиля. – Известно, что при кровавой чуме люди умирали от разрывов кровеносных сосудов или внутренних органов. Люди не умирали от недостатка крови.
– Ладно, понятно. Так что ты пытаешься сказать? Где еще случалось подобное?
– Кровь Хисти не должна смешиваться с почвой. Знаешь, что это означает?
– Просвети меня.
– Это предупреждение. Даже почитатели святых его признают. Они не позволяли крови Потомков Хисти пролиться на землю, поэтому душили их или топили.
– Верно. Это мне известно. Но какое это имеет отношение к бедняге Тилеку?
Вафик напряженно вздохнул. Даже стоящий у полога Гокберк выглядел крайне расстроенным и потрясенным.
– Такое случалось в Вограсе, – сказал Вафик. – В тот день, когда головорезы Селука утопили всех Потомков в реке. Летописцы утверждают, что всех Потомков Хисти обнаружили без капли крови в телах, там была только вода. А наверху нависла кровавая туча. Она поднялась в небо, чтобы не проливаться в почву.
– Что ты хочешь сказать, Вафик? Ты считаешь, что кровавое облако над Зелтурией…
– Именно это я и говорю, Сира. Это кровь Потомков, наказывающая наших врагов. Зелтурия вовсе не проклята, а наоборот, стала еще более святой под этой тучей. И Тилек – это знак.
Какой странный вывод. Но не могу отрицать, что мне он полезен. Если мы можем трактовать кровавое облако как божественное знамение, как буквальное наказание от рук Потомков Хисти, то укрепим дух своих людей. И расширим свое влияние. С помощью этого очевидного знака.
– Как чудесно.
Я одарила Вафика самой благоговейной улыбкой.
А я-то думала, что он скажет нечто ужасное. Они с Гокберком выглядели такими встревоженными, а теперь их лица озарились божественным трепетом. Я постаралась придать своему такое же выражение.
19
Кева
Я провел в храме несколько часов, разговаривал с защитниками и давал советы, которые могли помочь им выжить. Мало кто лучше меня знал, как прорвать или выдержать осаду. Я до сих пор не понимаю, как выжил в Цесаре и Растергане, сначала как осаждающий, а потом как осажденный. В те времена смерть преграждала мне путь сотни раз на дню, и все же я еще здесь и видел, как она унесла всех моих друзей, дочь и жену.
Один из лучших способов пережить осаду – выкопать ров. Ничто лучше не поглощает полные рвения армии, чем широкая яма. Хотя трудно копать на глазах у врага. Хорошо, что туман уже закрывал обзор, а шум от рытья можно заглушать другими способами.
Я поделился своими лучшими идеями, и пришло время улетать из Зелтурии. Стоя на пороге храма Святого Хисти, я смотрел на море древних крестейских солдат, выстроившихся рядами в кровавом тумане, одни с наложенными стрелами, другие с неловко поднятыми аркебузами. Все смотрели на меня.
Скорее всего, они атакуют храм, как только я улечу. Но мне никак не оказаться в двух местах одновременно. Я надеялся, у Кярса хватит пуль, чтобы продержаться до моего возвращения.
Кинн слетел со своей колонны.
– Тебя долго не было.
– Скучал?
– Мечтал оказаться подальше от царства ангелов. – Джинн уселся мне на плечи. – Какой у нас план?
Искать Сади или встретиться с великим визирем
