Над домом плыли серые облака, но дождь уже кончился. Ветер рябил воду в выемках на асфальте. Петр окинул взглядом тоскливую улицу, поднял воротник и бегом спустился в пешеходный тоннель. На остановке он бросил монету в билетный автомат. Автобус появился внезапно — словно из-под земли. Петр вошел и сел у окна. От монотонного гудения мотора и тепла обогревателей клонило в сон. Петр посмотрел на медленно ползущую секундную стрелку, на исчезающие вдали дома, на сложенные на коленях руки и закрыл глаза. Когда он стряхнул с себя дрему, сумерки за окном уже сгустились, очертания зданий утратили четкость. Автобус свернул в широкую аллею, Петр встал и направился к выходу. Дохнуло холодным воздухом. За массивными воротами высилось здание института. Он нажал кнопку звонка. Из полутемной будки выглянул вахтер, не спеша подошел к калитке и отодвинул засов.
— У вас ведь назначено? — сонно спросил он и, не дожидаясь ответа, поплелся к зданию. Петр направился за ним.
— Ну вот и ты наконец, — обрадовался, увидев его, Кшиштоф.
Вдоль стены просторного помещения тянулись металлические стеллажи с электронной аппаратурой. Петр подошел к большому пульту управления.
— Так вот где ты работаешь.
— Ну да. Вот это — экраны мониторов. Я включу их, и ты увидишь, какие картины создают компьютеры.
На экранах появились объемные изображения.
— Это видение компьютера, — объяснил Кшиштоф. — Числа, ставшие образами, — он щелкнул переключателем. — Взгляни на этот экран. Ты увидишь нашу лабораторию и еще кое-что — именно то, что я и хотел тебе показать.
Петр увидел какую-то фигуру и скоро понял, что это не человек, а робот, обычный андроид, соединенный пучком цветных проводов с каким-то устройством.
— Это ведь робот? — спросил он на всякий случай.
— Да. Присмотрись-ка к нему повнимательней. Он существует в выдуманной нами действительности.
Робот медленно поднимал руки, опирался ладонями на воображаемые предметы, а затем пытался их обойти, что ему, однако, не удавалось.
— Мучается, бедолага, страшное дело, — заметил Кшиштоф.
Петр внимательно следил за движениями робота.
— А сам он знает о своем существовании?
— И да, и нет.
— Не понимаю.
— Я тоже еще не все понимаю. Но если ты мне поможешь, мы наверняка поймем, что к чему.
Петр смотрел на экран: андроид напоминал ему человека, попавшего в лабиринт.
— Значит, тебе нужна моя помощь — сказал он. — Хорошо, до в чем она заключается?
— Чем меньше ты будешь знать, тем лучше.
Кшиштоф нажал кнопку, и на экране монитора появился узкий диванчик с необычной аппаратурой вокруг.
— В этой лаборатории, — объяснил Кшиштоф, — регистрируются функциональные колебания мозга. Только несколько дней назад мне удалось ввести их в память компьютера. Теперь, включив монитор, я вижу на экране все то, что наблюдал во время проведения эксперимента человек, подключенный к этому устройству. Еще я могу воспроизводить картины воспоминаний и воображаемые картины, хотя и не так отчетливо.
— Объясни наконец, чего ты от меня хочешь?
— Я решил обратить этот процесс вспять. Передать прямо в мозг образы, созданные компьютером.
— Прямо в мозг? — переспросил Петр. — А в чей именно?
— В твой, дружище. Имей в виду — я действую не на авось. Эксперимент можно прервать в любую минуту.
— А почему ты остановил свой выбор на мне?
— У меня не было выбора. Начальство у нас осторожное. Его не детали интересуют, а только идея. Я не получил согласия на проведение эксперимента.
— Не получил согласия?! И все же…
— Я не могу остановиться на полпути. Послушай, — Кшиштоф старался говорить как можно спокойнее, — я знаю, есть границы, которые переступать нельзя. Но цель оправдывает средства. Я хочу узнать правду.
Петр пожал плечами.
— Правду? А может, всего лишь получить ответ на вопрос, который сам себе поставил?
Кшиштоф сдвинул брови.
— Послушай, — повторил он. — Я не ищу ответов на вопросы. Я хочу лишь доказать то, что мне уже известно. Если бы ты мог справиться с аппаратурой, я сам подключился бы к ней без колебаний!
— А если результат получится отрицательный?
— Сомневаюсь.
— Это не ответ.
— Да, это не ответ, — согласился Кшиштоф. — Ну что же, интуицию нельзя ни измерить, ни взвесить.
— А если окажется, что ты был неправ?
Кшиштоф улыбнулся.
— Тогда только мы с тобой узнаем правду.
— То есть просто сделаем вид, что ничего не было, ничего не случилось и мы, потерпев поражение, вовсе не проиграли!
— Если бы ты был на моем месте, — вздохнул Кшиштоф, — то понял бы, почему для меня так важен этот эксперимент. В моей идее нет ничего алогичного. Если все кончится удачно, мы глубже проникнем в загадку жизни. Постигнем то, что доселе считалось непознаваемым.
Петр явно не разделял его энтузиазма.
— Ладно, — сказал он глухо. — Подключай меня к этой своей машине. Но сначала пообещай, что о результате будем знать только мы с тобой. Ты и я!
— Согласен. Ну что ж, не будем терять времени.
Они вошли в помещение, сплошь забитое аппаратурой. В глубине стоял узкий диванчик — тот самый, что был на экране монитора. Какой-то шар свисал с потолочной балки. Кшиштоф показал на небольшой компьютер.
— Достаточно подвести электроды к твоим вискам, — объяснил он, — как между тобой и этим вот аппаратом возникнет обратная связь.
— Я уже запутался в твоих делах.
— Но это еще не все, — Кшиштоф нажал несколько клавишей. — Взгляни на экран. Тому, кто окажется теперь рядом с шаром, почудится, будто его охватывает страх.
— Ты что же — можешь на расстоянии управлять эмоциями?
Кшиштоф улыбнулся.
— На небольшом расстоянии, Петр.
Он выключил монитор.
— Ну, поторопись, — Кшиштоф встряхнул свисающий с шара пучок проводов.
Когда Петр удобно вытянулся на диванчике, обитом мягкой губкой, Кшиштоф приклеил к его вискам несколько крошечных электродов. Послышалось глухое жужжание. Петр машинально посмотрел на свисающий сверху шар, потом на Кшиштофа, склонившегося над пультом и…
…открыл глаза. То что он увидел, он увидел словно бы издалека: изображение двоилось. Лишь минуту спустя он смог различать детали. Он, несомненно, находился в своей комнате. Яркое солнце через раздвинутые жалюзи полосками разрисовало стены и мебель. Гулко тикали стенные часы. Он закрыл глаза, затем встал, тряхнул головой и оглядел комнату. «Этого мира, — сказал он себе, — мира, который я вижу, не существует».
Протянув руку, он коснулся подлокотника кресла и ощутил шершавость обивки. Подошел к окну, посмотрел на улицу. Солнечные лучи играли на мокром тротуаре и мостовой. Люди выходили из подъездов, исчезали в дверях магазинов — жизнь в городе текла заведенным порядком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
