немного подождать, - выдавливает некое подобие улыбки.
- У меня нет времени, - бросаю привычную фразу, которая за последние месяцы стала неотъемлемой частью меня. – Петр Эдуардович где? – вскидываю руку с часами, гипнотизирую циферблат, как будто могу повлиять на ход стрелок.
- Здесь, Виктор Юрьевич, я уже здесь, - доносится запыхавшийся голос из коридора. Приближается вместе с тяжелыми, быстрыми шагами. - Что случилось?
Приоткрытая дверь распахивается настежь, и на пороге появляется мой лечащий врач, которого пришлось вызвать на работу. Мне нужен специалист, который четко скажет, что со мной и почему я вдруг слетел с тормозов. Он шумно выдыхает, стирает со лба испарину.
- Что заставило вас явиться в клинику в столь поздний час? Наверное, что-то срочное. Обычно вас на аркане на прием не затащишь, - усмехается. Снимает пальто, оттряхивает его от капель дождя и перекидывает через локоть. Нахмурившись, оценивает взглядом мое состояние.
- Кхм, - на секунду теряюсь, искоса поглядывая на медсестру. Жду, пока выйдет. – Приступ, - коротко отрезаю и умолкаю, нахмурившись.
Хреновый приступ. Нестандартный.
Я должен был корчиться от головной боли, а не пытаться изнасиловать мою хрупкую жену. Ту самую, которую пообещал оберегать и не трогать.
Перед глазами – ее алое, перепуганное лицо, припухшие от поцелуев губы, растерянный взгляд. Лиля явно не ожидала от меня такого поведения. Я тоже… Пальцы до сих пор помнят каждый изгиб ее тела, бархат кожи и теплую влагу там, где ее никто не трогал до меня…
Сжимаю кулаки до хруста суставов и белых костяшек.
Урод!
Мало нагрешил на этом свете – решил напоследок до уровня подонка опуститься. Если бы Лиля не остановила меня… Даже представить страшно, как далеко я бы зашел. Точно до конца. И сломал бы ее. Маленькую, доверчивую, невинную.
Как же гадко от самого себя! Среди всего дерьма, которое щедро подкидывала ей жизнь, я бы стал особняком.
Лиля прокляла бы меня. Впрочем, не знаю… Она и сейчас не должна испытывать ко мне ничего, кроме отвращения, а вместо этого донимает Игоря звонками, спрашивая обо мне и беспокоясь. От этого еще паскуднее на душе. Я не заслуживаю ее заботы. Не хочу, чтобы она тратила на меня свою доброту.
Единственная женщина, которая многое значит для меня. Сегодня я это осознал и прочувствовал в полной мере. Жаль, что поздно.
- Давайте перейдем в мой кабинет, - предлагает доктор, и я с облегчением соглашаюсь. По крайней мере, там не будет лишних ушей.
Петр Эдуардович осматривает меня, меряет давление и пульс, внимательно выслушивает, пока я сухо перечисляю ему симптомы. Задумчиво хмыкает и мрачнеет. Не обронив ни слова, снимает трубку стационарного телефона.
- Результаты готовы? – вызывает медсестру. – Занеси в мой кабинет.
В полной тишине изучает бумаги, изредка поглядывая на меня поверх очков. Молчит, и эта затянувшаяся пауза выворачивает меня наизнанку. Нетерпеливо барабаню пальцами по столу, ослабляю ворот рубашки, нервно постукиваю каблуком туфли об пол.
- Не томите, Петр Эдуардович. Озвучивайте уже приговор, - не выдерживаю, нещадно сдавливая переносицу. Не потому что болит, а машинально. Простой жест уже вошел в привычку.
В стенах клиники мне становится лучше. Необъяснимое возбуждение отпустило еще по дороге, зато чувство вины грызет изнутри с двойной силой.
- До утра я вас точно никуда не отпущу, - отложив бумаги, доктор снимает очки и протирает уголки заспанных, покрасневших глаз. – Назначим вам капельницы, понаблюдаем.
- У меня ухудшения? – уточняю без тени страха. – Говорите, как есть. Я уже свыкся с диагнозом, но мне нужна конкретика.
- Помните, я спрашивал у вас, принимаете ли вы что-то помимо прописанных мной лекарств? – внимательно буравит меня взглядом.
- Конечно, и я вам четко ответил, что нет, - уверенно чеканю.
- А еще я предупреждал, что другие препараты или гомеопатия могут блокировать действие обезболивающих или вступать с ними в конфликт, вызывая непредсказуемые побочные эффекты.
- К чему вы клоните? – раздраженно повышаю тон.
- К тому, что стимуляторы потенции входят в этот список. И вам следовало бы предупредить меня…
- Что? – перебиваю его, удивленно поднимая брови. – Я никогда не принимал подобную хрень. Мне это не надо, - выпаливаю со злостью и возмущением. – Вы издеваетесь? Это вообще последнее, чем я на данный момент озабочен.
- Однако ваше общее состояние и результаты анализов свидетельствуют об обратном, - упирается врач. Спотыкается об мой недовольный, прищуренный взгляд, размышляет, а затем произносит аккуратно: – Подумайте, как возбуждающие препараты могли попасть в ваш организм. Если не таблетки, то, возможно, какие-то травяные сборы. Разные компоненты в совокупности могут приводить к неожиданным последствиям. Поймите, мне надо знать, с чем мы имеем дело, чтобы скорректировать лечение.
Петр Эдуардович продолжает говорить, будто читает лекцию в медицинском вузе, но дальнейшие его нотации я пропускаю мимо ушей. Погружаюсь в свои мысли, перебираю в измученном мозгу все возможные варианты. Цепляюсь за небрежное упоминание врача о травах, лихорадочно пытаюсь распутать сложный клубок. Сознание проясняется – и внезапно вспыхнувшая на его задворках догадка парализует меня. Распространяется, как раковая опухоль. Уничтожает изнутри.
На ум приходит лишь одна версия. Не совсем адекватная и абсолютно больная. Зачем? Я не нахожу в ней ни капли логики. Нормальные люди не будут таким заниматься, тем не менее…
- Вот стервы, - сцепив зубы, сдавленно цежу. Психанув, бью ладонью по столу. Игнорирую укоризненный взгляд доктора. Ослепленный яростью, я и не замечаю, как выплевываю вслух: – Я их обеих придушу!
Чертов доктор, как и обещал, маринует меня под капельницами до самого утра. В момент, когда я на девяносто процентов состою из физраствора и лекарств, он подсылает ко мне кровопийц, которые цедят жалкие остатки моих эритроцитов.
- Гораздо лучше, - хмыкает Петр Эдуардович, изучая показатели. – Но далеко не идеально.
- В моем случае до идеала я на том свете доберусь, - пожимаю ему руку. – Спасибо, доктор, но мне пора, - прощаюсь, не дожидаясь выписки.
Мне срочно надо вытравить двух ядовитых паучих из дома и офиса. Но главное, обезопасить семью. Причем сделать это максимально безболезненно для родных.
Звонок Кости как нельзя кстати. Поднимаю трубку и без расшаркиваний перехожу к
