— Нашлись умники среди руководителей, которые решили, что рабочий кормит корову хлебом и спекулирует молоком, а потому приняли постановление о налоге, чем вызвали уничтожение скота.
Неправильным он посчитал и рекомендацию увеличивать посевы кукурузы:
— Когда меня переизбирали с поста председателя колхоза, колхозники говорили: «Любого председателя, но без кукурузы»{972}.
В Приморском крае воздержался всего лишь 1 коммунист. Зато там, во Владивостокском рыбном порту, произошел такой случай: печник Смольник зашел в партбюро и сказал секретарю, что не пойдет на партийное собрание, так как не согласен с постановлением пленума ЦК{973}.
В информации других обкомов такие данные присутствуют не всегда. Но отдельные факты «клеветнических» выступлений приводятся. Например, на фабрике «Красная Талка» в Иванове член партии с 1929 г. Козлов утверждал, что «после смерти Ленина в партии идет борьба за власть»{974}. На заводе «Трансмаш» в Орле мастер М.А. Паршин позволил себе сказать такое:
— Только один Ленин был самый честный человек, а сейчас честных людей в партии нет… У нас самые бедные рабочие. У нас отсутствует свобода слова, печати, радио.
Партийное собрание осудило его выступление как неправильное и непартийное, да и сам он вынужден был признать то же{975}.
По словам директора Магнитогорского металлургического комбината, кандидата в члены ЦК КПСС Ф.Д. Воронова, во время доклада о пленуме ЦК на партийном собрании обогатительной фабрики отдельные коммунисты допускали «озлобленные» выкрики:
— Почему только один Хрущев прав?
— Почему ЦК не прислушивается к голосу с мест?
— Сегодня выгнали Молотова — мы одобряем, завтра Хрущева выгонят — мы тоже будем одобрять?{976}
Неприятные для руководства вопросы продолжали задаваться и в низовых партийных организациях. Тульский обком КПСС приводит, например, такой: «Большинство членов ЦК и членов КПСС знали и ясно видели, что уничтожаются люди, работавшие с ними всю жизнь вместе за дело партии. Почему же молчало большинство? Неужели интересы партии ниже для них, чем личные жизненные интересы?»{977}.
3 июля 1957 г., сразу же после партийного собрания в Московском университете им. Ломоносова, на котором выступал Микоян, Краснопевцев и Обушенков составили листовку, которую затем и обсудили с членами своей группы, собравшись в Краснопресненском парке.
Текст был одобрен: «7 человек из членов Президиума ЦК, а не 4, как написано в постановлении, осмелились поднять руку на новоявленного диктатора и пали жертвой ими же созданной системы произвола и насилия», — говорилось там. Листовка призывала к борьбе за социалистическое обновление в духе XX съезда, к прямым выступлениям на партийных собраниях, к созданию рабочих советов и к открытому суду над виновниками преступлений 1937-1953 гг. Досталось в ней и Хрущеву — «кукурузнику» и «пьянице», который «позорит нас в глазах всего мира». В ночь на 5 июля Г. Меньшиков на квартире инженера М. Гольдмана фотоконтактным способом отпечатал 120 экземпляров, а на следующий день распространили их, главным образом рассовав по почтовым ящикам в Краснопресненском (Краснопевцев, Рендель, Обушенко и Семененко) и Пролетарском (Меньшиков, Чешков и Гольдман) районах. 8-9 июля Гольдман распечатал еще 180 листовок, и их снова разнесли по домам Пролетарского района{978}.
Листовки антисоветского характера были обнаружены и в других городах и поселках. Так, в Куйбышеве, в районе авиационных заводов им. Сталина и № 525 нашли 6 листовок следующего содержания: «Товарищи, не верится, что такие опытные, закаленные большевики, как Молотов, Маленков, Каганович и Шепилов, работавшие еще с В.И. Лениным, могли действительно организовать антипартийную группировку. Призываем всех добиваться предоставления им выступления по радио». 7 листовок найдено на рынках в Саранске (Мордовия). Обнаруживали их и в Каспийске (Дагестан), Норильске (Красноярский край) и Кызыле (Тува). Рукописную листовку обнаружили и в одной из газетных витрин Южно-Сахалинска{979}.
Слухи о том, что происходило на партийных собраниях, и публикация самого постановления отнюдь не успокоили народ. И было решено ознакомить с материалами пленума и простых граждан. Было подготовлено и разослано на места для оглашения обширное письмо соответствующего содержания. Докладывая об итогах его обсуждения, заведующий отделом партийных кадров ЦК КПСС по РСФСР В.М. Чураев сообщал, что «повсеместно комсомольский актив, рабочие, колхозники и интеллигенция единодушно одобряют постановление пленума ЦК и осуждают раскольническую деятельность антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и Шепилова»{980}.
И, действительно, примеров такого одобрения было много. Так, работница Клинцевской фабрики им. Ленина в Брянской области Гаврилина говорила:
— Беспартийным рабочим так же дорого единство партии, как и ее членам. Рабочие и весь народ верят своему ЦК КПСС{981}.
В Калининской области на собраниях и митингах, организованных с 9 по 13 июля, присутствовали 550000 человек и выступили 56 320.{982}
Во Владимирской области до 18 июля было проведено 57 митингов с участием 72000 человек. На них выступили 328 человек. И все они призывали одобрить и поддержать постановление пленума ЦК КПСС об антипартийной группе. Против соответствующей резолюции не было подано ни одного голоса. Воздержался от голосования лишь один человек — слесарь стрелочного завода в Муроме Устинов, заявивший:
— Я не согласен с решением ЦК. Не может быть, чтобы Молотов мог изменить партии{983}.
В соседней Ивановской области до 19 июля успели провести 4587 митингов с участием 250000 человек, на которых выступили около 10000 человек{984}.
Липецкий обком КПСС сообщал 22 июля, что им проведено 1493 собрания, на которых присутствовали 186 157 человек и выступили 8750 человек, и что эти собрания «повсеместно прошли под знаком одобрения и поддержки решения пленума ЦК КПСС». И в то же время вынужден был признать, что на некоторых собраниях отдельные рабочие и служащие ставили под сомнение правильность этого решения. Так, главный бухгалтер совхоза «Трубетчинский» С.М. Михайлов выступил против:
— Как же так? Товарищ Молотов проработал столько лет, был нужен для государства. А теперь его вдруг выбросили за борт. Члены ЦК приняли постановление единогласно потому, что получают по 20-30 тысяч рублей, а я прожил 43 года и за 40 лет не наелся.
Не поверили тому, что Молотов мог стать на путь борьбы против партии, и просили организовать его выступление по радио или опубликовать его заявление в печати заливщики Измалков и Разенков, а также токари Иванов и Рязанцев на заводе гидроаппаратуры в Ельце. Просьбы к ЦК разрешить Молотову, Кагановичу и Маленкову выступить по радио с заявлениями об ошибочности их действий оказались приняты в Липецке на станкозаводе, в облпроекте и управлении трамвая, а также в жилищно-коммунальном отделе и ремонтно-строительном цехе Новолипецкого металлургического комбината{985}.
«Считать необходимым выступление Молотова по радио или в печати с обоснованием мотивов его антипартийной, фракционной деятельности в ЦК КПСС» — записали в одном из пунктов своей резолюции рабочие, ИТР и служащие механических и инструментальных цехов Челябинского завода «Строммашина». Для исправления допущенной оплошности пришлось созывать общезаводское собрание. На нем выступили первые секретари горкома и обкома Воронин и Лаптев. На этот раз собрание прошло «на высоком уровне». Его участники «получили исчерпывающие ответы на вопросы, осудили свои неправильные выступления на прошлом собрании и единодушно одобрили решение июньского пленума ЦК КПСС», отменив ранее принятую резолюцию как «неправильную». А бюро горкома объявило выговор секретарю заводской парторганизации Сметанину{986}.
В Смоленской области было проведено 3362 собрания с участием 326215 человек. Один из 21187 выступавших, колхозник Ермашов из колхоза «Красный борец» в Издешковском районе говорил:
— В 1953 г. мы получили на трудодень по 10 копеек, а в 1956-м — по 8 рублей. Построены хорошие скотские помещения. Более 30 семей построили за этот год новые дома.
За одобрение постановления проголосовали 326184 человека, воздержались 30. Но с ними затем была проведена индивидуальная разъяснительная работа, и они «целиком и полностью одобрили решения пленума ЦК КПСС»{987}.
Партийная информация с мест фиксировала не только раздававшиеся на собраниях и митингах вопросы о самом насущном. Фиксировала она и частные разговоры, сопровождаемые «неправильными толкованиями», свидетелями которых приходилось быть партийцам. Так, колхозница Земскова из колхоза им. Толбухина в Ярославской области говорила:
