Даже брат мистера Томлинсона, импозантный мужчина с серебристой шевелюрой, допустил ужасный промах, надев белый фрак — и это в конце апреля! — причем аксессуарами ему служили клетчатый носовой платок и бамбуковая трость. На его невесте было наверчено что-то ужасающее из зеленой тафты. Это что-то пузырилось, топорщилось и вздымало кверху ее силиконовые груди так, что, казалось, она вот-вот задохнется, не вынеся их величины. С ушей свисали бриллианты размером с голубиное яйцо, и еще один, гораздо больший, сверкал на безымянном пальце левой руки. Волосы, выжженные пергидролем, белизной сравнялись с мелом, а каблуки были такими высокими и тонкими, что она ковыляла на них, как многократно травмированный ветеран американского футбола.
— Да-ра-гие мои, я так рада, что вы нашли время для нашего скромного вечера. Что за пре-е-елесть эти вечера! — фальцетом тянула Миранда. Будущая миссис Томлинсон находилась в полуобморочном состоянии от восторга. Прямо перед ней стояла единственная и неповторимая Миранда Пристли! Ее ликование всех несколько смущало, и почтенная публика под предводительством Миранды Пристли решила двинуться в Египетский зал.
Продолжение вечера не слишком отличалось от его начала. Я узнала всех гостей и сумела-таки не ляпнуть ничего особенно оскорбительного. Парад белых смокингов, шифона, пышных причесок, огромных бриллиантов и женщин, многие из которых были еще почти девочками, скоро перестал производить на меня впечатление, но снова и снова мои глаза обращались к Миранде. Она была настоящей леди и объектом зависти всех приглашенных женщин. И хотя они понимали, что ни за какие деньги в мире нельзя купить ее вкус и ее элегантность, все они страстно жаждали этого.
Я улыбнулась с искренней признательностью, когда она отпустила меня с половины вечера, как обычно, не сказав ни «спасибо», ни «до свидания» («Ан-дре-а, сегодня вы нам больше не понадобитесь. Можете идти»). Я поискала глазами Илану, но она уже улизнула. Машина подъехала через десять минут после того, как я ее вызвала. Я было вначале хотела поехать на метро, но не была уверена, что мое платье и мои ноги это выдержат. Усталая, но спокойная, опустилась я на заднее сиденье.
Когда я шла мимо Джона к лифту, он извлек откуда-то из-под своего стола конверт.
— Только что получили. Написано «срочно».
Я поблагодарила его и присела в углу вестибюля. Интересно, кто это пишет мне в десять вечера в пятницу? Я вскрыла конверт и достала записку.
Дорогая Андреа!
Было так приятно сегодня с тобой познакомиться. Встретимся как-нибудь на следующей недельке, сходим в суши-бар или еще куда-нибудь? Я завезла это тебе по дороге домой, подумала, вдруг тебе понадобится поднять настроение после такого вечера, как сегодня. Всего доброго.
Илана.
Внутри была фотография Миранды-змеи, Илана лишь немного ее увеличила. Несколько минут я внимательно рассматривала фото, растирая онемевшие ступни, заглянула в Мирандины глаза. Она была все такая же наводящая ужас стерва, какую я видела каждый день. Но сегодня она вдруг показалась мне еще и грустной, одинокой женщиной. Я могу добавить эту фотографию к моей коллекции и посмеяться над ней с Алексом и Лили, но мои ноги не станут от этого болеть меньше и это не вернет мне потерянный пятничный вечер. Я порвала фотографию и побрела к лифту.
— Андреа, это Эмили, — раздался в трубке хриплый голос.
Давно уже Эмили не звонила мне домой среди ночи. Должно быть, что-то стряслось.
— Привет. Ну и голос у тебя. — Я села в постели; в голову сразу пришло, что не иначе как Миранда сделала ей какую-нибудь гадость. В прошлый раз она звонила так поздно, когда Миранда в одиннадцать часов вечера в субботу заставила ее заказывать для них с мистером Томлинсоном чартерный рейс из Майами, потому что рейс по расписанию отменили из-за плохой погоды. Эмили как раз собиралась уходить на празднование своего собственного дня рождения и перезвонила мне, умоляя, чтобы я взяла это на себя. Но я получила ее сообщение только на следующий день, и когда перезвонила ей, она все еще плакала.
— Я пропустила свой любимый праздник, Андреа, — причитала она, — не пришла на собственный день рождения, потому что должна была искать ей самолет!
— Они что, не могли переночевать в гостинице, как все нормальные люди? — спросила я, пытаясь уложить происшедшее в рамки здравого смысла.
— Думаешь, я это ей не говорила? Уже через семь минут после ее звонка я зарезервировала пентхаусы в «Шор-клубе», «Альбионе» и «Делано» — я и представить себе не могла, что она и вправду хочет, чтобы я заказывала ей чартер, ведь это была ночь с субботы на воскресенье. Ведь просто невозможно заказать чартер в ночь с субботы на воскресенье.
— Она, похоже, думала по-другому? — спросила я мягко, искренне жалея, что не смогла помочь, но и радуясь, что не на мою голову выпало такое страшное испытание.
— Да, еще бы. Звонила каждые десять минут, спрашивала, почему я копаюсь, а я как раз разговаривала с нужными людьми, и мне приходилось переводить их в режим ожидания, а они обижались и вешали трубку. — Она судорожно всхлипнула. — Это был кошмар.
— И чем все закончилось? Даже спрашивать страшно.
— Чем закончилось? А как ты думаешь? Я обзванивала все частные авиакомпании штата Флорида, и они не отвечали на мои звонки, ведь, сама понимаешь, была ночь с субботы на воскресенье. Я звонила пилотам, работающим по частному договору, звонила в компании Нью-Йорка, чтобы узнать, нет ли у них каких-нибудь рекомендаций, я даже дозвонилась до какого-то ночного диспетчера международного аэропорта Майами. Сказала ему, что в ближайшие полчаса мне нужен самолет для отправки двух пассажиров из Майами в Нью-Йорк. И знаешь, что он ответил?
— Что?
— Он засмеялся. Захохотал как ненормальный. Говорил, что я не иначе как террористка или перевожу наркотики. Сказал, что мне легче увидеть без зеркала собственные уши, чем в такое время получить самолет с пилотом, и ему было плевать, сколько я готова за это заплатить. Сказал, что если я еще позвоню, то он будет вынужден сообщить о моей настырности в ФБР. Представляешь! — Она уже кричала. — Нет, ты представляешь?! В ФБР!
— Миранде это наверняка не понравилось?
— Нет, ей еще как понра-а-авилось! Двадцать минут она отказывалась верить, что достать для нее самолет невозможно. Я убеждала ее, что это не оттого, что все самолеты уже расхватали, а оттого, что просто ночь с субботы на воскресенье — неподходящее время.
— И что же дальше? — Я уже знала, что ничего хорошего.
— В половине второго она наконец смирилась с тем, что этой ночью она домой не попадет — страшного в этом, конечно, ничего не было, потому что девочки были со своим родным отцом, да и Аннабель могла подъехать в любое время, и тогда она велела заказать билеты на первый утренний рейс.
Странное дело. Если ее рейс отменили, авиакомпания сама должна была отправить ее первым же утренним рейсом; памятуя о ее супер-пупер-статусе и тех сотнях тысяч миль, которые она уже проделала самолетами этой авиакомпании, я в этом даже не сомневалась. Я так и сказала Эмили.
— Да, «Континентал» предоставила им места на первый же рейс, в шесть пятьдесят утра. Но Миранда где-то услышала, что кто-то полетит «Дельтой» в шесть тридцать пять, и пришла в ярость. Назвала меня некомпетентной идиоткой и снова и снова бубнила, что раз я не могу сделать даже такой пустяк, как заказать частный самолет, значит, я никуда не годная секретарша. — Она всхлипнула и глотнула чего-то, наверное, кофе.
— Господи, я знаю, что было дальше. Скажи мне, что ты этого не делала!
— Я сделала.
— Да нет, ты шутишь! Из-за пятнадцати минут?
— Я сделала! Разве у меня был выбор? Она была так расстроена, и все из-за меня… По крайней мере так казалось. На это ушло еще несколько тысяч баксов, но какая разница! Под конец она была уже почти довольна, так чего же еще надо?
