‒ Это не Жан был. Славка.
‒ Да? ‒ удивилась она. ‒ А мне кажется, Жан.
‒ Жан под тобой был, в твоей девочке сидел.
‒ И правда… целоваться лез. Слушай, я педерастка, да?
‒ Женщин так, кажется, не называют…
‒ Почему?
‒ Не знаю. Кажется, с женщиной это всегда считалось нормой.
‒ А ты как думаешь?
‒ Да и я, в общем, так думаю. Нормально это. Для мужчины, ‒ нет. А в женщину можно. Женщина ведь принимает в себя, ‒ в этом ее природа. Если ей это приятно, значит, природой как-то оправдано, предусмотрено.
‒ Но там же грязно. Прямая кишка. Вы же там своей головкой дерьмо месите.
‒ Я почему-то этого не чувствовал. Честно. И не думал об этом. Мне вообще казалось, что вокруг него ‒ только стенка. Может она там так сокращается?
‒ Нет. Ничего там не сокращается. Если б сократилось, ‒ был бы ты тогда весь в дерьме. Надо у Флоры спросить, она должна об этом все знать. Это же из области сексопатологии. Слушай, а ты?.. мог бы?
‒ В себя? Нет. Исключается. Я все женское только через тебя чувствую, через твое тело. Оно ведь и мое тоже, ‒ в том смысле, что иногда я ощущаю его из твоего "Я". А через свое тело, ‒ только мужское. Я не могу представить своего тела женским. Мне твоего достаточно.
‒ И чувствуешь, как в меня входит чужой член?
‒ Да.
‒ А что ты чувствуешь, когда я с Катькой?
Он задумался, не зная, что ответить. И промолчал.
Она не стала настаивать. Продолжила свое:
‒ Знаешь, у меня такое ощущение, что все, что с нами происходит в последнее время, ‒ откуда-то свыше запланировано… Только ты не смейся, хорошо? Я серьезно. Будто мы под каким-то колпаком оказались, и все происходит по заранее написанному сценарию, с какими-то заранее определенными целями… Вылечить маму, Светланку… Поженить Витьку с Катькой… зачем-то. И тут же этой Флориной компанией намекнуть, ‒ зачем именно. Ты не ощутил во всем этом намека? Мне даже иногда кажется, что я чувствую на себе чьи-то чужие взгляды, совсем чужие, ‒ оттуда, сверху, из-над колпака, ‒ будто кто-то проверяет, все ли правильно с нами происходит… Поехала я, да?
‒ Поехала. Вместе мы поехали.
Она растянула свое голое тело в почти детской потягусеньке.
‒ Снова хочется. Я ни разу не кончила.
‒ На сегодня я пас. Завтра.
‒ Почему мне все время хочется? Раньше я только тебя хотела и больше никого. Правда, никого. Так, может быть, слегка кое-кого, не по-настоящему. Легкое кружение гормонов. Во всяком случае, и в голову не приходило отдаться. Или взять. А сейчас… шесть чужих мужиков за два месяца перепробовала. Да еще как… Во все отверстия. И дам еще, если не остановишь. Прямо сейчас дала бы. Особенно в твоем присутствии, чтобы ты рядом был. Мне рядом с тобой ничего не страшно и ничего не стыдно теперь. Может, это возраст такой подошел? Или потому, что ты разрешаешь? Почему ты мне разрешаешь? Ты думал над этим?
‒ Думал.
‒ И что получилось?
‒ Мы слишком с тобой соединились. Не по мерке.
‒ Не слишком. Мне так нравится. Плевать мне на мерки.
‒ Знаешь, видимо есть глубокий общественный смысл в том, чтобы в нормальной семье царило частичное взаимонепонимание, периодическая вражда, рукоприкладство, недоверие, подозрения и все такое прочее. В определенных, конечно, дозах. Чтобы все члены семьи чувствовали себя раздельными. Самонедостаточными особями. А мы с тобой как бы в одну особь слились. Которая тоже вдруг ‒ в свою очередь ‒ оказалась как бы самонедостаточной… и ей теперь нужны новые, недостающие половинки…
‒ Флора, наоборот, назвала нас вроде как самодостаточными.
‒ Она так не называла. Она другое в виду имела. И вероятно она права. Познав полностью друг друга, мы стали самкой-самцом, вроде как одной особью виртуально, а двумя, ‒ мужской и женской половинами, ‒ физически. Поэтому мы и показались ей сильными. Может быть и самодостаточными. Потому что во мне живут не только мои, но и почти все твои ощущения, а в тебе почти все мои. Флора влюбилась в нас обоих сразу. И Катька тоже. Даже дети нас мамчиком-папчиком считают…
‒ Светка меня крепко отлупила. По-настоящему.
‒ Внутрисемейный инстинкт. Ты обратила внимание, как она сказала слово "надо"? Бессознательное стремление к раздельности. Или внесознательное. Или подсознательное. Не знаю, как правильно.
‒ Но ведь и без нас есть много очень дружных семей, без всяких там взаимонепониманий. И в сексуальных познаниях друг друга вряд ли кто-нибудь от нас отстает. Даже судя по случайным обмолвкам, ‒ такое вытворяют, что даже нам в голову не приходит. Да плюс к этому то, о чем никто никогда не расскажет, ‒ есть ведь и такое, это же самая тайная часть жизни. Почему же другие так не сливаются друг с другом? В одно целое.
‒ Вероятно, дело не в том, что вытворяют, а в том, как вытворяют. Подавляющее большинство супругов даже в самом обоюдоинтимном держат друг друга на какой-то дистанции. И не ведут виртуальных разговоров.
‒ Ну и пусть. Не хочу я иначе. А ты?
‒ И я. Да мы и не сможем уже иначе. И лягушонку ты еще попробуешь… знаешь, мне самому хочется тебя еще раз такой увидеть…
‒ Подожди, так ты, значит, считаешь, что это твоя, мужская часть моего существа наслаждалась Катькой? ‒ вдруг вернулась к неотвеченному ранее вопросу Ирка, хитро улыбнувшись.
‒ Может быть что-то в этом роде.
‒ Ты уверен? ‒ так же лукаво засомневалась она.
‒ Может и твоя. Не знаю.
‒ Твоя, твоя, ‒ как бы успокоила она его. ‒ Хотя, если честно, я тоже не понимаю, что у меня с нею происходит…
Они помолчали немного, разделившись мыслями. Потом Ирина спросила:
‒ Что будет с нами дальше?
‒ Утихомиримся, наверное. Перебесились немного, может что-то еще пару раз произойдет… А потом надоест.
‒ Да? А лягушонку? Ты только что обещал. А я и еще придумала, как у меня получится. Совсем по-другому. Только нужно семь мужиков. И чтобы руки ласковые и сильные. Тебе не противно?
‒ Нет. Флора в чем-то права. Мне приятно видеть, как ты хочешь мужчину. Как тебя ласкают и мнут чужие руки. Во всех местах. Как у тебя торчком встают на них соски и вздрагивает живот от желания. Как ты расставляешь ноги и подставляешь нашу девочку, ‒ понимаешь, я ее чувствую, как нашу, а не только твою. Как позволяешь в нее входить. Как целуешься. Мне приятно осознавать, что я тебе это разрешаю.
‒ А с кем больше всего?
‒ С Катькиным Витькой.
‒ И мне тоже. А еще? Их должно быть шестеро. Не считая тебя.
‒ Больше пока не знаю. Может быть этот вожатый.
‒ Я видела, как ты смотрел на его Таню. Ты ее хочешь?
‒ Да.
‒ А еще кого?
Рядом с Иринкой вдруг снова появилась обнаженная Флора. Ирка испугалась и отпрянула от нее.
