притягивал. Всех кроме меня, я понимал, что она сейчас в ярости. И мне хотелось куда-нибудь телепортироваться. Желательно на фронт, желательно в тыл к врагу, там гораздо больше шансов выжить. Я взял себя в руки. Чего это я её боюсь? Я всегда был сильнее её морально и физически. Она, что пытается меня загипнотизировать, подчинить своей воле, вроде нет, никакого воздействия я не чувствую, она просто злится! А за, что? за маму! Я назвал её мамой. Надо усугубить, если есть возможность поиздеваться над тёщей, нельзя упускать такую ситуацию.
— Мама, а как тебе понравилось моё родное село? Правда же здесь крестьяне живут намного лучше, чем в твоём. Намёк был на то, что она помещица, тиран, деспот и самодур. Но я ведь не единым словом не соврал, а что люди себе насочиняют, это ж не моя вина. И тут старый еврей, находящийся в теле, Екатерины сделал ответный ход. Недооценил я Льва Давидовича, да я про него и думать забыл. Как можно думать про старого еврея, видя перед собой сексуальную, рыжеволосую девицу. Она обратилась к моим родственникам.
— Я так благодарна вашему сыну. Ведь это он, не далее как полтора месяца назад, дал мне вольную, да ещё оказал милость, женившись на моей дочери.
Вот это был удар ниже пояса. И ведь опять не слова лжи. Выходит это я тиран и самодур, загнал своих крестьян в нищету, а вот ей дал вольную, чтобы жениться на её дочери. Я в глубокой попе. Никогда не стоит недооценивать противника. И как теперь оправдаться? да ни как. Не буду я оправдываться.
Но заметил, что огонь в глазах Екатерины притух. Отомстила и забыла, что отмстила, и опять отомстила.
— А вы знаете как помещик издевался над нами, он отбирал детей и заставлял их абсолютно голеньких стоять перед гостями, и изображать статуи.
Вот тут просто все заглючили, взгляды всех присутствующих сомкнулись на мне. И тут меня выручила Анастасия. По крайней мере она сомнения внесла.
— Если б не Иван Макарович, сколько бы нам ещё терпеть пришлось.
Взгляды вопросительные.
— Не переживайте дорогие родственники, зло наказано. Деспот и тиран убит собственным братом. За то, что проиграл мне имение, а я уже будучи новым владельцем дал вольную Анастасии и Екатерине.
Фух! Кажися оправдался, да ещё и герой. Огонь в глазах ведьмы совсем потух, кажется, помирились, убивать меня сегодня точно не будут.
— Какая интересная, романтическая история.
Это сестрёнка вставила свои пять копеек. Тебе ещё рано про романтику думать, у тебя ещё тоже титьки не выросли. Но похоже никого тут это не останавливает, вон Илья её уже за талию обнимает. Что у нас сейчас — зима, а свадьбы у нас осенью. Боюсь до осени они не дождутся, меня вон в конце весны женить хотели. Илья весь из себя довольный, а Софья, попой, чуть ли не пляшет у него на коленях. А как получилось, что Илья до сих пор не женат? Задаю этот вопрос в лоб. Ответил мой отец.
— Да мы с Петром давно сговорились породница, вот только и ждём, пока Софья подрастёт.
Значит Софья на законных основаниях у Ильи на коленях трётся.
— Поздравляю, Илья, Софья, за вас, что б у вас всё было хорошо.
И мы ещё выпили. Пора было расходиться. Хоть и зима, а по хозяйству работы в деревне всегда много. Что-то меня уже родственники стали напрягать. Отвык я от них, чужой я тут. Надо как-то капитана вылавливать и узнавать, когда он уезжать собирается. Мелкие вместе с Софьей переместились в её светёлку. Ну вот новая подружка, и муж уже не нужен. Анастасия в доме моих родителей чувствовала себя комфортней, чем в барской усадьбе. Недостаток образования воспитания, сказывался и на поведении, и на внутреннем состоянии. А здесь она была среди таких же крестьян. Оставили Настю, и с Екатериной двинулись к усадьбе. Капитан скучал, Прохор Иванович занимался руководством, барыня ему помогала. Матвей Григорьевич пил чай, в одиночестве. Увидев нас очень обрадовался. Посидели потолковали не о чём, наконец он заявил.
— Пора отправляться в армию, с невестой повидался. Только душу себе разбередил. Как тебе повезло, Иван, твоя жена едет вместе с тобой. А вот я не могу взять с собой своего любимого человека.
Нам было понятно, хоть невеста капитана и достигла брачного возраста, и отец её был бы не против, но вот родители Григорьевича могли и заартачиться. Как же князь и женится на почти простолюдинке. Но и это пол беды, уговорил бы он родителей. Но вот нет у него разрешения на свадьбу, его командира. В общем то, его планы совпадали с моими. Мне тоже хотелось скорее в действующую армию, мне хотелось домой.
— У тебя случайно колечек никаких не завалялось? Хочу официально попросить разрешение называться женихом Лианы.
Эх, дворянская безалаберность и не предусмотрительность,
Только шашкой махать горазды, а о будущем подумать?
— У меня точно нет, а вот у моей мелкой наверняка есть, она сестре вчера перстенёк подарила.
Катя округлила глаза.
— Она его, где взять могла? Неужели она из шкатулки вытащила? я же ей запретила, из неё, что-либо брать.
— А какое ты имеешь право запрещать ей распоряжаться её собственной шкатулкой. Я ей подарил её в качестве свадебного подарка. Мы теперь можем только попросить её выделить нам чего-нибудь. Ладно, я за мелкой, собираемся, и завтра с утра выезжаем. Мне тоже с родственниками не комфортно. Чужой я тут, и они мне чужие, хоть и родственники.
А в доме у родителей, творилось прямо скажем, нечто антиобщественное, обе мелкие, моя и Настина, демонстрировали скульптуры. Перед женской частью моих, и будущих моих, родственников, жена и дочери дяди Петра, тоже тут присутствовали. Хорошо хоть мужиков не было. Они, абсолютно обнажённые, намазанные мелом, стояли неподвижно изображая то ли нимф, то ли ангелов. Когда я вошёл, все вздрогнули, стушевались, все кроме скульптур. Выдержка у них была железная, и то, что они голые их нисколько не смущало. Я думал, что девчонки больше никогда не смогут даже думать о том, чтобы такое повторить, я думал для них это страшный кошмар. Я думал неправильно.
Маманя с бабулей и с крёстной смотрели на меня широко открытыми глазами. Наверное думали, что я сейчас начну ругаться, топать ногами, возьму плеть и изобью жену, за непотребный вид. А я просто сказал.
— Вот видите, отчего я их избавил. А представьте сколько нужно тренироваться, чтоб вот так стоять. Даже когда дверь хлопнула,
