себе.
Налила в бокал вязкую темно-красную жидкость, поболтала. Не, сомелье из меня так себе, так что, не мудрствуя лукаво, сделала глоток. Оценивающе кивнула: на вкус было очень даже неплохо, напоминало чуть перебродившее вишневое варенье. И только через несколько секунд после первого глотка меня окатило горячей волной, в голову ударило так, что я покачнулась в кресле.
— Ого, — хохотнула, с невольным уважением смотря на бутылку.
Запрокинув голову, вылила в себя все, что было в бокале. С блаженством ощутила, как теряют значение все мои проблемы, холодный ком в животе распался, теперь там поселилось тепло. Да, это именно то, что мне сейчас надо. Второй бокал последовал вслед за первым. В третий я наливала, уже придерживая бутылку двумя руками, ибо непослушная стеклянная посудина все норовила от меня убежать.
Скрипнула дверь, в холл шагнул Триг. Я помахала ему рукой, улыбаясь во все челюсти.
— Опа, а я-то тогда все думал, и как в меня все шесть бутылок влезли. А их-таки было три, — хмыкнул старший братец. — И чего меня не дождалась?
— Прис-соединяйся, — я тут же вынула еще один бокал из коробки, поставила, снова устремилась в бой с бутылкой, чтобы наполнить тару.
— Э-как тебя развезло-то, — Триг покачал головой. Но протянутый бокал принял, чокнулся со мной, отпил. — За что пьем?
— За жизнь! — провозгласила я пафосный тост.
— Отличный повод, — брат опрокинул бокал одним махом, отобрал у меня бутылку, налил, звякнул своим бокалом по моему. — За жизнь!
Две бутылки на двоих натощак хватило на то, чтобы упить нас обоих в зюзю. Мы мерно покачивались в разных креслах, время от времени перебрасываясь ничего не значащими репликами. Но тут я нашла прекрасный повод, за что еще можно выпить. Потянулась к третьей бутылке, но потом присмотрелась к нашим бокалам: в них еще было. Так что взяла пузатую посудину непослушными пальцами, подняла. Брат повторил мой маневр, ожидая слов.
— За т-того, чьим смыс-слом жизни я, возм-можно, яв-вляюс-сь! — язык заплетался, буквы двоились.
— О, как, — Триг склонил голову. — И к-кто ж этот нес-счастн-ный? — братец говорил не лучше.
Хотела ткнуть вредного демона в плечо, но глянула на свой бокал и передумала. Глотнула вишневой жидкости.
— А в д-душе не чаю! — расхохоталась, падая на подлокотник. — Я его так и не ув-видела!
— Дел-а, — икнул Триг. — И как м-мы его ис-скать будем?
— Не знаю, — вздохнула. — Но буд-дем!
Брат поддержал, открыл третью бутылку. А я пьяно сощурилась.
— А ты мне с-скажешь, с-собака с-синяя, с кем встречаешься?
Триг, усмехнулся, качнулся, но кивнул:
— Завтра скажу.
— Об-бещаешь?
Демон порывисто ударил себя кулаком в грудь.
— Да чтоб мне Рорха мам-мой величать!
Я заржала конем с такой странной фразы, но гарантии обещания приняла.
— А твой с-смысл жизни надо ис-скать! — вернул разговор ко мне Триг.
— Не мой, — я покачала указательным пальцем перед носом брата. — Это я — с-смысл жизни. И р-раз магич-ческим учен-ик-ком я быть не могу, то кому-то я нарав-влюсь, — сказала и сама же захихикала. — Бре-ед.
— С пос-следним не с-соглашусь! — замотал рогатой головой Триг.
Тут дверь скрипнула повторно, и на этот раз на пороге замер Хэлмираш. Причем мокрый, с его куртки на пол капала вода.
— Дождь? — я переглянулась с братом. — Хэл, с-садись!
Страж молча окинул нас взглядом, скинул куртку на вешалку и присел на диван. Я тут же добавила на стол еще один бокал, Триг наполнил и подтолкнул мужчине. Хэлмираш взял бокал, посмотрел на содержимое.
— Распитие спиртных напитков адептами на территории Академии запрещено, — выдал он вдруг.
Триг поморщился, а моя память тут же нашла, что стражу ответить, количество выпитого ей не мешало.
— Мы на, ик, терр-ритории Южной Цит-тадели! Так что вс-се можно! — наставительно задрала указательный палец вверх, смотря на Хэлмираша.
— Точно! — поддержал меня брат. — Даар же в-выкупил эту зем-млю!
Хэлмираш в ответ усмехнулся, пригубил напиток. Кивнул.
— Так в честь чего вы глушите? — он попеременно посмотрел на нас с Тригом.
— В че-сть того, что я кому-то здесь нр-равлюсь, — выдала я, подставляя брату бокал, чтобы наполнил. — Кто-то сказал, что пот-теря меня будет рав-на потере см-ысла жизни.
К моему бокалу на столе присоединился еще один пустой, я проводила взглядом руку с блеснувшим на запястье широким браслетом. Триг щедро разлил хэдру по бокалам. Выпили, молча и не чокаясь.
— Я с-считаю, что надо его вы-числить! — брат решительно ударил тяжелым кулаком по подлокотнику кресла.
— И как? — усмехнулась.
— П-придумаем!
Я повернулась к Хэлмирашу, собираясь попросить стража урезонить Трига, но лишь пронаблюдала, как он залпом осушает бокал, после чего снова по столешнице посылает его демону. И получает обратно уже полный. И снова та же картина. Только после четвертого страж остановился, начав пить уже как мы — маленькими глотками. Ну и приобрел такую же амплитуду покачиваний. Быстро, однако, эта штука пьянит. Или это потому, что Хэл — человек?
— Что-нибудь уже придумал? — спросил он, поднимая мутные глаза на Трига.
— Пока нет. Под-скажешь?
Хэлмираш как-то хищно усмехнулся.
— Нет.
— Тогда с-сам прид-умаю, — отмахнулся от него брат.
А меня стало немилосердно тянуть в сон. Кажется, я даже какую-то часть их неспешного диалога пропустила, если они вообще разговаривали. Вздрагивала всем телом, открывала каким-то образом закрывшиеся глаза, обводила этих двоих взглядом и снова уплывала. В какой-то из таких моментов уловила, как Хэлмираш поднялся и, пошатываясь, побрел к дверям.
— Триг, — позвала я брата заплетающимся языком. — А чего он п-риход-дил-то?
Демон только пожал плечами. Из оставшегося помню лишь, что меня, вроде бы, перетащили на диван и чем-то укрыли.
Глава 26
— Все, я в глухой завязке! — это была первая мысль, озвученная вслух по утру. — Чтоб я еще раз…
Потому что, кажется, так плохо мне даже после опьянения энергией не было. Причем ощущения не были похожи на похмелье в привычном его понимании. Нет, головная боль присутствовала, но проблема была не в ней. А в том, что болело абсолютно все тело. Мышцы ломило так, как будто у меня температура под сорок. Не удивительно, что Триг тогда с похмелья не захотел со мной разговаривать. Я вот вообще не то что говорить, лишний вдох делать не желала.
Послышались шаги, в моем поле зрения появились ноги в широких штанах. С горестным вздохом подняла глаза. Триг выглядел довольно помятым, но все-таки явно бодрее меня.
— Вот поэтому я не стал тебя останавливать. Лучше один раз прочувствовать, чем три услышать, — усмехнулся брат.
— Чем сто раз услышать, — поправила из вредности. Хотя, конечно этот мир имел право на свою собственную формулировку. — Можно
