Читаем без скачивания Красный терминатор, Дорога как судьба - Александр Логачев

* * *

Экземпляр, который вывернул из-за угла и надвигался на Назарова, сразу понравился красному командиру. Ни на анархиста, ни на поэта он не тянул. И вообще, у него разве что на лбу не было выколото: "Я - мазурик".

"Мелочь, понятно. Так оно и к лучшему. Пьян, как сапожник - и это неплохо", - заключил Назаров, огляделся, подобрался.

Их физические тела встретились в коридоре.

- Ну, здорово! - Федор обнял незнакомца, окунувшись в самогонные пары. - Наконец-то вижу своего! Кирю Пензенского знаешь?

- Чего? - прижатый к стене добродушно улыбающимся солдатом, незнакомец недоуменно чмокал губастым ртом.

- А Патрона? А Пастуха знаешь? - не унимался солдат. - А может, ты и Князя не знаешь?

Последнее Назаров произнес угрожающе. И по тому, какой испуг промелькнул в пьяных глазках, обрамленных синевой, Федор понял - знает.

- Чего надо, мужик? - взгляд губастого скользнул влево-вправо по коридору.

- Пензенский я, от Кири. По делам тутова. С делами, вишь, туго. А Киря говорил, плохо будет - к Князю иди, адресок этот шепнул. Князя, говорил, все тутова знают и покажут. Показывай, с меня угощение, с Князя слово ласковое получишь.

Эх, не настолько пьян оказался этот губастый. Видать, просек вранину, нутром уголовным почувствовал, что не свой перед ним и Князь ему не для совместных дел нужен. Дернулся губастый, пытаясь вырваться из фальшивых объятий и убежать к своим - шухер поднимать.

Но Федор и такой поворот предвидел. От удара в солнечное спелетение уголовник, ойкнув, согнулся пополам. И получил добавку солдатским локтем в лоб. Как раз в этот момент в коридоре появились люди. В виде двух девиц с коротко остриженными волосами. Пришлось товарищу Назарову совсем по-дружески, то есть крепко-крепко, обнять готового сползти на пол губастого и пьяно замычать какую-то песню. И мычать, пока девицы не пройдут мимо.

- Вот они, мужчины, - довелось при этом услышать Федору Назарову, - во всем своем великолепии. Отупевшие, довольные собой и ни на что не способные.

Когда девицы скрылись и никто другой пока в коридоре не объявился, Федор потащил губастого к замеченной им поблизости мрачной, грязной и пустой лестнице, чтобы на одной из темных площадок потолковать с мазуриком серьезно. То есть вдавив в ребра опрашиваемого револьверный ствол...

* * *

Скрипели под ногами доски настила.

- Серега! - послышались из зала радостные крики и выстрелы.

- Давай, иди, не бойся ты, рязанские всюду прорвутся, - подталкивал Ракова в спину Сергей Есенин.

- Да я того, - бормотал Марсель Прохорович, - не артисты мы, непривыкшие.

Они остановились, покачиваясь над керосинками рампы.

Есенин вздохнул глубоко. На выдохе гаркнул в зал:

- Слушать сюда! Сергей Есенин представляет! Мой начинающий друг...

- Как там тебя? - он повернулся к Марселию.

- Товарищ Раков я, - прошептал красноармеец.

- Господин Раков! Любите его! - бросил Есенин в зал и ткнул своего протеже в бок. - Читай, публика ждет.

Марсель плохо понимал, что же такое происходит, осмыслить событийные закрутки мешала плотная самогонная завеса. Прохорычу оставалось лишь подчиниться всему этому обрушившемуся на него бреду. Он сказал, поглядев в темноту зала:

- У Кибитина, того, половой... Иван... слагал-с...

- Не пори чушь, читай! - рука Есенина ободряюще легла на плечо.

Раков отер губы тыльной стороной руки и тихим голосом начал:

Где Рязанская застава,

Там стоит трактир большой,

В отделении направо

Служил Ванька половой.

- Громче ты! - прервал чтеца выкрик из зала.

Три копейки, пятачочек

Часто в пояс он совал,

И с тарелки в рот кусочек

Он без промаха бросал.

Раков закрыл уставший рот. Зал безмолствовал, переваривая.

- Вот так вот! - воскликнул Есенин, подняв указательный палец, - Съели? Как слагать-то надо! Ну, а меня будете слушать?

Боец Раков уходил со сцены, слыша сзади голос земляка Сереги:

Не бродить, не мять в кустах багряных

Лебеды и не искать следа...

Доски сцены под ногами Марселя Прохоровича ходили ходуном, как палуба в шторм. В голове бушевали ветра и, как вымпел на мачте, билась одна-единственная мысль: "Товарищ Назаров будут ругаться..."

Корявые ступеньки, помогающие возвращаться со сцены в зал, под бойцом Раковым принялись отплясывать джигу. Боец не удержался на них и полетел вниз. И попал точно в чьи-то объятия.

Перед глазами опускался-поднимался дешевый жемчуг на длинной нитке. Пахнуло приторно-сладкими духами. Боец Раков обнаружил свою голову в удобной теплой ложбинке.

- Ах, - прозвенело над его ухом, - как чудесно! Я так люблю поэтов!

К Марселю Прохоровичу без промедления вернулась былая устойчивость, он выпрямился и увидел перед собой - Женщину. Она показалась ему прекраснейшей на свете. В чарующем самогонном тумане проступали очертания круглого лица, украшенного многообещающей улыбкой. Ослепительно сверкали крупные медные серьги. Глубокое декольте открывало волнующий вид на пышные холмы. И при этом обладательница подобного богатства говорила:

- Пойдем со мной, голубок! Я поблагодарю тебя за стихи. Здесь столько совершенно пустых комнат!

Товарищ Раков как-то сразу позабыл о своем командире, товарище Назарове, да и о деле, что привело их в такое замечательное место. Декольте и его содержимое заполонило мир, сузило его до размеров совершенно пустой комнаты. В которую очень захотелось попасть. И поскорее.

Боец Раков почувствовал, как теплая ладонь обхватила его запястье. Марсель с удовольствием покорился ей, давая себя увести.

* * *

На этой, непарадной, лестнице было грязно и пусто. "Славное место, подумал Федор, - тут нам никто не помешает. Спущусь пониже - там совсем хорошо, полная тьма".

И вдруг сзади раздалось шарканье.

Федор резко повернул голову:

- Вам не помочь, милостивый государь?

Немолодой, среднего роста, чуть полноватый господин, хорошо одетый, в пенсне и шляпе, с аккуратной бородкой и при тросточке. Который в этом особняке пару раз попадал в поле зрения товарища Назарова, но ничем солдата не заинтересовал.

"И откуда он только так внезапно и не вовремя выполз?" - посетило красного командира недоумение.

- Вашему другу худо? - участливо спросил аккуратный господин.

- Щас будя хорошо. Сами управимся. Без буржуев, - грубо отрезал Федор, надеясь, что господин обидится и уйдет.

Но тот не обиделся и остался. И даже сказал:

- Я все-таки позволю себе дать вам совет. Положите вашего друга так, чтобы он поспал, отдохнул подольше. Желательно не меньше часика. Тем временем я попробую разрешить все ваши затруднения. Вы ведь ищете Князя, не так ли?

Назаров пристально взглянул в глаза, увеличенные пенсне. Простодушные, честные глаза, черт побери.