все с ума сошли! Прекратите!
На шум из спальни, опираясь на Китайца, появляется Гаврюшин.
Гаврюшин. Ага! Стреляться! Немедленно! Через платок!
Из передней входит Алена с цветами и небольшой картиной, упакованной в бумагу. Увидев ее, Артем отпускает Непочатого. Тот тяжело дышит.
Алена. Что происходит? Мама, это новая методика деловых переговоров?
Гаврюшина. Алена, заткнись!
Гаврюшин. Делят годовую прибыль, дочка. Дикий капитализм.
Алена. Жесть! Артем Михайлович, а что это там за верблюд плюет на ваш «ягуар»?
Китаец бежит в лоджию, смотрит вниз и возвращается, удивленно кивая.
Артем. Верблюд? Не знаю…
Гаврюшин. Это наш верблюд! Макс дал нам до дому доехать.
Непочатый (хрипло). Врешь! Ты без спроса взял, верблюдокрад!
Гаврюшин. Взял. Имею право! Из-за этого двугорбого губошлепа я продал жертвенники эпохи Троецарствия, а он, сволочь, не знает правил дорожного движения. Прет на красный свет…
Алена. Как же вы доехали?
Гаврюшин. Пришлось дворами пробираться. Верблюд может заменить автомобиль, но только страшно воняет. (Кивает на картину.) Что это у тебя?
Алена. Мой портрет.
Гаврюшин. Жених нарисовал? Покажи!
Алена распаковывает портрет.
Ну-ка, ну-ка!
Все смотрят на картину – нелепо авангардную.
Китаец качает головой.
Артем. Повеситься на два месяца!
Гаврюшин. Разве это ты, дочка?
Непочатый. У девушек не бывает так много глаз…
Гаврюшина. Это авангард, наверное…
Алена. Вы ничего не понимаете! Авангард – прошлый век. Это актуальное искусство!
Артем. По-моему, даже слишком актуальное…
Алена. Ой, Артем Михайлович, вы теперь даже в живописи разбираетесь! Знаете уже, кто такой Петров-Водкин?! Мама, ты прошла с ним краткий курс истории искусства? Когда же успели?..
Непочатый. Долго ли умеючи!
Гаврюшина. Эдуард Никитич, в чем дело? Подите вон!
Непочатый. Вера Николаевна, вы хоть и наркотическая женщина, но еще пожалеете! Леня, берешь моего ветерана?
Гаврюшин. Зачем? Как говорят в Поднебесной, любовь женщины – это рябь на воде.
Китаец скорбно подтверждает сказанное.
Алена. Какая рябь? Какой ветеран? Папа, я ничего не понимаю!
Гаврюшин. А тут и понимать нечего. Запомни и передай своим детям: художник, изображая любимую, обязан быть реалистом! В противном случае он просто не умеет рисовать, и его надо гнать из искусства поганой метлой!
Алена. Папа, а как же Пикассо и Кандинский?
Гаврюшин. Пикассо надо гнать первым!
Непочатый. Кандинского вторым.
Артем. А твоего жениха третьим!
Алена. Прошу не лезть копытами в мою личную жизнь!
Гаврюшина. Так! Хватит! Всем спокойной ночи!
Гаврюшин. До завтра, Артем! Пивка прихвати, ладно? Для ремонтно-восстановительных работ…
Артем. Не получится.
Гаврюшин. Почему?
Артем. Я больше к вам никогда не приду!
Алена. Какая жалость! А ко мне на свадьбу?
Артем. Нет.
Алена. Почему?
Артем. Сегодня у нас с Верой Николаевной было последнее занятие.
Непочатый. А вот это правильно!
Гаврюшина. Артема Михайловича больше учить нечему. Он готов к покорению олимпов.
Гаврюшин. Последнее занятие – это повод. Где недостающее звено?
Гаврюшина (строго). В доме спиртного нет!
Артем. Есть. (Достает из сумки бутылку шампанского.)
Алена. Какая предусмотрительность!
Артем. Хотел отметить… последнее занятие.
Гаврюшина. Хватит!
Гаврюшин. В самом деле, хватит слов. Открывай!
Бударин открывает шампанское, разливает по бокалам, поданным Аленой. Китаец тоже подставляет чашечку, но ему не наливают, и он обиженно уходит за ширму.
Артем. Ваше здоровье, Вера Николаевна!
Гаврюшина. Вы неправильно держите бокал, Артем Михайлович!
Артем. Значит, вы еще не всему меня научили!
Гаврюшин. И не научит!
Непочатый. Почему?
Гаврюшин (осушив бокал). Потому что женщина – это биологический вид, еще не известный науке… (Накреняется.)
СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Непочатый, Гаврюшина уводят его в спальню.
Оставшись одни, Артем и Алена некоторое время молчат.
Артем. Цветы он подарил?
Алена. Он.
Артем. А портрет и вправду хреновый. Извини…
Алена. Знаю.
Артем. Когда свадьба?
Алена. Еще не решили. Он готовит выставку на «Винзаводе». Потом…
Алена. А ты помнишь, какие цветы я тебе дарил?
Алена. Они мне не нравились.
Артем. Почему?
Алена. Не помещались в лифте. Купеческий размах…
Артем. Теперь я знаю: букет должен быть небольшой. И каждый цветок что-то означает. Ландыш – невинность, маргаритка – скромность, фиалка – скрытность, алая роза – страсть, желтая – измена, барбарис – обида…
Алена. Барбарис – обида? Не знала… Мама с тобой хорошо поработала! Ты действительно к нам больше не придешь?
Артем. Никогда.
Алена. Жаль.
Артем. Почему?
Алена. Ты смешной. Был. Прощай!
Артем. Можно, я тебя поцелую?
Алена. Зачем?
Артем. На прощание.
Алена. Раньше ты не спрашивал.
Артем. Я был не окультурен. Можно?
Алена. Попробуй…
Он целует. Она роняет цветы и обнимает его за шею, но вдруг вырывается и отскакивает в сторону.
Алена. Зачем, зачем тебе это?
Артем. Я без тебя не могу!
Алена. Врешь!
Артем. Честно!
Алена. Но ты же меня бросил! Меня!
Артем (обнимает ее). Я сам не знаю, что со мной было! Знаешь, Москва – это как болезнь! Но я выздоровел. Это – тебе…(Протягивает ей коробочку с кольцом.)
Алена (недоверчиво берет, открывает, рассматривает, надевает на палец, любуется). Красивое кольцо. Неужели ты делаешь мне предложение?
Артем. Да!
Алена. Жаль…
Артем. Почему – жаль?
Алена. Потому что поздно. (Пытается снять кольцо с пальца, но у нее не получается.)
Артем. Я никогда не опаздываю!
Алена. Ах, я и забыла: у тебя сандалии с крылышками.
Артем. Выйдешь за меня?
Алена. Нет.
Артем. Я так и думал! (Кричит.) Вера Николаевна! Леонид Иванович! Все сюда! Скорее!
Непочатый и Гаврюшина возвращаются, ведя пьяного дипломата. Китаец тоже появляется из-за ширмы.
Гаврюшина (холодно). В чем дело? Вы еще не ушли?
Артем. И не уйду! Теперь я всегда буду с вами.
Гаврюшина (замечая кольцо на пальце дочери). П-почему? Артем. Потому что Алена Леонидовна согласилась стать моей женой.
Все смотрят на Алену.
Гаврюшина. Это правда?
Алена (не сразу). Да, мама!
Гаврюшина. А как же твой художник?
Алена. Он не умеет рисовать. Правда, красивое кольцо? Это мне Артем подарил.
Непочатый (рассматривает камень на кольце) Так можно сорить только чужими деньгами.
Гаврюшин. Артем – реалист! За это надлежит выпить!
Гаврюшина. Шампанское кончилось. Больше ничего нет. Гаврюшин. Столько лет живешь с пьющим мужем и не знаешь, что мы, алкоголики, всегда делаем запасы, как белочки – на зиму.
Гаврюшина. И где у тебя дупло, белочка?
Гаврюшин. Никогда не догадаешься!
Делает знак, и Китаец, достав из жертвенника бутылку водки, почтительно подает ему.
Непочатый. Как можно! После шампанского водку!
Гаврюшин. Мне можно. Я эклектик.
СЦЕНА ПЯТНАДЦАТАЯ
Та же
