— Новости никуда не просочатся, и окружающие не будут о них знать до тех пор, пока мы не поставим в известность родственников, — ответил Дэлглиш. — Я буду вам очень признателен, если вы сохраните молчание — чтобы не заставлять родных и друзей жертвы страдать напрасно. Как только об убийстве узнает кто-то еще, оно тут же привлечет интерес прессы. С журналистами будет иметь дело отдел по работе с общественностью. Можете предпринять собственные меры предосторожности, чтобы не оказаться в центре внимания.
— А вскрытие? — спросила Кэролайн. — Дознание? Когда это планируется?
— Вскрытие состоится завтра утром, а дознание — в зависимости от обстоятельств. Все как в случае с вашим братом.
Дюпейны и Калдер-Хейл собрались уходить. Пирс заметил недовольство брата и сестры тем, что они не будут участвовать в дальнейшем обсуждении. Мисс Годбай, похоже, чувствовала то же самое. Она нехотя встала и искоса поглядела на Талли Клаттон. В ее глазах смешались любопытство и недовольство.
После того как дверь закрылась, Дэлглиш сел к столу.
— Благодарю вас за ваше молчание насчет фиалок, миссис Стрикленд.
— Вы просили меня не говорить, я и не говорила, — спокойно ответила миссис Стрикленд.
Талли Клаттон привстала. Ее лицо побледнело.
— Какие фиалки? — спросила она.
— На теле найдены четыре увядшие фиалки, миссис Клаттон, — мягко сказала Кейт.
Талли переводила расширенные от ужаса глаза с одного лица на другое.
— Вайолет Кэй, — прошептала она. — Значит, это так.
— Есть такая вероятность, и мы должны ее рассмотреть. — Кейт подсела к Талли. — Нам нужно выяснить, где убийца мог взять фиалки.
— Мы видели маленькие глиняные горшки с такими фиалками в двух комнатах: мистера Калдер-Хейла и вашей, — осторожно и медленно произнес Дэлглиш. — У мистера Калдер-Хейла я их заметил в десять часов утра в воскресенье, когда приходил с ним разговаривать. Тогда они были целы, хотя когда хранитель задергивал шторы, мне показалось, что он их сейчас обезглавит. Инспектор Мискин полагает, что, когда она без чего-то десять находилась в этой комнате вместе с посетителями, все цветки были целы. Сержант Бентон-Смит заметил их, когда заходил туда незадолго до обнаружения тела Селии Меллок. Сегодня около половины десятого все цветы были целы. Мы проверили: они целы и сейчас. А вот на одном из растений, стоящих на вашем подоконнике, обломано четыре стебля. Выходит, что фиалки взяты здесь, и человек, положивший их на тело Селии Меллок, имеет доступ в коттедж.
Талли отвечала как ни в чем не бывало, словно у нее и мысли не возникало, что ей могут не поверить:
— Но этот цветок попал сюда из офиса мистера Калдер-Хейла! В воскресенье утром я поменяла его горшок на свой.
За время службы Кейт научилась скрывать эмоции.
— Как это произошло? — спросила она спокойно.
Однако Талли повернулась к Дэлглишу, будто желая все ему объяснить:
— Я подарила горшок с фиалками мистеру Калдер-Хейлу на его день рождения. Это было третьего октября. Наверное, я сделала глупость. Нужно сначала узнавать о людях побольше. Он никогда не держал в своей комнате цветов; возможно, он слишком занят, чтобы возиться с ними. Я знала, что в воскресенье мистер Калдер-Хейл будет работать — он почти всегда приходит по воскресеньям, — и думала до его прихода полить фиалки, убрать засохшие цветы и листья. Тогда я и заметила отсутствие четырех цветков. Я, как и вы, подумала, что мистер Калдер-Хейл сломал их, опуская жалюзи. Он вообще цветы не поливал, и листья выглядели не очень здоровыми. Так что я забрала тот горшок обратно к себе, а вместо него поставила свой. Не думаю, что он заметил.
— Когда вы видели фиалки, находящиеся в офисе мистера Калдер-Хейла, целыми? — спросил Дэлглиш.
— Наверное, в четверг, за день до убийства доктора Дюпейна, когда я там убиралась, — сказала, подумав, Талли. — Кабинет обычно закрыт, но в шкафчике есть ключи. Помню, я подумала тогда, что они выглядят не очень хорошо, хотя все цветки были целы.
— Во сколько вы поменяли горшки?
— Точно не помню, это было рано, вскоре после моего прихода. Наверное, где-то между половиной девятого и девятью.
— Я не могу не задать вам этот вопрос, миссис Клаттон. Вы не срывали эти цветы?
Продолжая смотреть в глаза Дэлглиша, она ответила:
— Нет. Я не срывала эти цветы.
— Вы вполне уверены в том, что сейчас нам рассказали? Фиалки, находившиеся в офисе мистера Калдер-Хейла, тридцать первого октября, в четверг, были целы, а третьего ноября, в воскресенье, вы обнаружили, что они оборваны, и поменяли горшки. Вы в этом абсолютно уверены?
— Да, мистер Дэлглиш. Я совершенно в этом уверена.
Полицейские поблагодарили Талли за гостеприимство и собрались уходить. А вот миссис Стрикленд ясно дала понять, что не собирается спешить. Талли, которую ее компания вроде бы обрадовала, неуверенно предположила, что до прихода Райана у них есть время на суп и омлет. Райан не появлялся со времени разговора с Кейт, и его следовало найти и расспросить еще раз — теперь уже главным образом о том, чем он был занят в прошлую пятницу.
В понедельник, после того, как Талли вернула мальчика, он сообщил полезную информацию о конфликте между Невилом Дюпейном и его братом и сестрой в связи с будущим музея. По его рассказам, получив дневную плату, он отправился в свой прежний сквот с намерением пригласить друзей выпить, но оказалось, что дом вернулся в собственность хозяев. Поэтому Райан пошатался по Лесестер-сквер, пока не решил пройтись до Майда-вейл. По его оценке, он пришел домой около семи, хотя и не был в этом уверен. Все это не поддавалось никакой проверке. Его рассказ о стычке не противоречил рассказу майора, пусть парень и не признался, что такого оскорбительного он услышал в словах Аркрайта. Разглядеть в Райане Арчере главного подозреваемого было трудно, но одно то, что он оставался на подозрении, сильно осложняло дело. И где бы Арчер теперь ни был, Дэлглиш от всей души надеялся, что мальчик держит свой рот закрытым.
Калдер-Хейл еще не ушел. Кейт и Дэлглиш посетили хранителя вместе. Они не могли пожаловаться на отсутствие поддержки с его стороны, но он казался погруженным в апатию. Калдер-Хейл медленно собирал бумаги и запихивал их в бесформенный, потрепанный портфель. Когда ему рассказали о четырех цветках, найденных на теле, он заинтересовался столь мало, будто это была несущественная деталь, не входящая в сферу его интересов. Взглянув на фиалки на своем подоконнике, Калдер-Хейл сказал, что не заметил перемены горшков. Это очень мило со стороны Талли, что она помнит о его дне рождения, но он предпочитал бы не отмечать эти даты. И он не любит фиалки. Особых причин для такой нелюбви у него не было — просто эти растения его не привлекали. Говорить об этом Талли было бы жестоко, он и не говорил. Обычно он, уходя, запирал дверь, однако не всегда. После той беседы с Дэлглишем и Пирсом он проработал до половины первого и ушел домой; он не мог вспомнить, запер ли дверь. Поскольку музей был закрыт для посетителей вплоть до похорон Дюпейна, возможно, он решил не возиться и не запирать.
Все это время Калдер-Хейл продолжал собирать бумаги, приводить в порядок стол, потом сходил в ванную комнату ополоснуть кружку. Теперь он был готов к выходу и всячески демонстрировал свою решительность, не собираясь задерживаться ради дальнейших расспросов. Протягивая Дэлглишу ключи, он сказал, что был бы рад получить их обратно как можно скорее. Доступность этой комнаты важна для него, иначе ему придется испытывать крайние неудобства.
Только тогда Дэлглиш и Кейт позвали Кэролайн Дюпейн и Мюрел Годбай, ждавших в офисе на первом этаже. Мисс Дюпейн вроде бы смирилась с предстоящим осмотром квартиры. Дверь в помещение находилась позади дома, на его западной стороне, и была незаметной. Мисс Дюпейн отперла, и они вошли в маленький вестибюль с современным кнопочным лифтом.
— Лифт поставил мой отец, — сказала Кэролайн Дюпейн. — Он жил здесь в старости и был озабочен вопросами безопасности. Как и я, когда нахожусь здесь одна. Еще для меня большое значение имеет дистанция. Не сомневаюсь, что и для вас, коммандер. Я считаю этот осмотр вторжением.
