к двери. Открывает…
— Мама! — слышится детский писк. — Мама.
— Карин, всё хорошо. Я просто сильно устала. Вот, садись, поешь.
— А ты?
— Я в госпитале поужинала. Садись. Поздно уже, кушай и спать пора.
Судя по звуку девушка падает. Успокаивая дочь встаёт и шаркает в сторону… Пора.
Осмотрев местность, скольжу к двери. Захожу внутрь…
— Тише, — приложив палец к губам улыбаюсь. — Не шумите.
— Кто ты? — пытаясь встать спрашивает девушка.
— Мей и Карин Узумаки. Моё имя вам ничего не скажет. Я прибыл по заданию главы клана Узумаки. Заберу вас и отведу в безопасное место.
— Узумаки больше не осталось. Узушио уничтожен. Ты врёшь. Мы никуда не пойдём. Что ты делаешь?
— Дом минирую, — прикрепляя к стенам взрыв печати киваю. — Завтра за тобой придут, откроют дверь. А им как бабахнет. Надо побольше приклеить. Чтобы эти твари по всей Траве разлетелись.
— Я не верю тебе.
— Значит я на деле докажу. А ты… Не выделывайся. Хочешь для дочери такой же участи?
— Н-нет, — округляя и без того большие глаза мотает головой девушка.
— Тогда уходим. Карин, жуй быстрее. Бежать придётся долго.
Удивительно, но мне верят. Мей как будто оживает. Шустро, насколько это возможно шаркает к столу и сама заталкивает в рот Карин варёный рис без ничего. Пытается собрать представляющие из себя тряпки вещи, бросает и с ожиданием смотрит на меня.
Выжигаю на двери символы, клею ещё пару печатей. Сняв окно выдворяю девушку, подаю ей девочку, выбираюсь сам и возвращаю окно на место.
— Так, Мей, ты бежать не сможешь. Забирайся ко мне на спину и держись крепче.
— А Карин.
— Карин поедет на руках. Держитесь крепче. Падать ну никак нельзя. Пошли…
Усадив Мей на себя, беру Карин, разворачиваюсь и прячась за деревьями двигаюсь к выходу из деревни. Отойдя метров на сто от дома, сворачиваю в переулок, прыгаю на крышу… И как только прыгаю…
— Эй, стоять! — кричат снизу. — Ты кто такой?
— Да чтоб вас, — тихо ругаюсь и громче добавляю. — Пришелец-инопланетянин. Ты уйди, а то больно сделаю.
Горе патрульный, отходить не собирается. Наоборот, запрыгивает на крышу и демонстрируя кунай идёт ближе. Мей крепче вцепляется в меня. Карин всхлипывая сжимается…
Оставаться здесь обе не хотят. И не останутся.
Придурок выставив кунай делает выпад. Ногой бью по руке, подпрыгиваю и ударом ломаю ему шею. Разворачиваюсь и прыгаю. Бегу по улице, на ходу умудряюсь ногами ломать выскочивших, да простят меня Ками — шиноби.
За спиной грохочет взрыв. В небо поднимается огненно-дымное облако. В деревне тут же начинается паника. Гражданские с криками высыпают на улицы. Шиноби лезут со всех сторон. Запускают техники, метают кунаи.
С трудом но уворачиваюсь. Бегу дальше…
— Девочка, — говорю Карин. — Держись сама, мне руки нужны.
Карин вцепляется в меня. Изображаю пару теневых клонов и отправляю их разбираться с преследователями. Что получается так себе. Вокруг нас толпа. Кольцо сжимается. Был бы один… Не страшно.
— Я сдаюсь! — спрыгнув вниз поднимаю руки.
Улыбаясь кручусь на месте. Отпускаю Карин, снимаю с себя Мей. Закидываю руки за голову.
— Урод, — шипит подходящий ближе шиноби. — Что ты этим хотел добиться? Один, напал на целую деревню. Ещё эти отбросы. А вы почему пошли? Вы, свиньи неблагодарные забыли кому обязаны? В наказание без еды на неделю. Поняли.
Мей сидя на дороге прижимает к себе Карин. Начинает плакать…
— А знаете что, — улыбаюсь шмноби. — О нет, вы не знаете. Сейчас покажу.
(Там же. Узумаки Мей.)
Конец… Нас теперь просто заморят голодом. Как я могла поверить этому странному человеку? О чём я думала? Я же…
— Что ты нам покажешь? — спрашивает шиноби.
— Нечто удивительное, — говорит незнакомец. — Вы когда-нибудь видели взбесившегося Саннина? Я видел один раз. Мне тогда посмели угрожать. Никто не выжил. Погнали?
Незнакомец хлопает в ладоши. Его волосы начинают шевелиться. Удлиняются и сворачиваются вокруг нас.
— Мама! Мамочка! — пищит Карин.
Снаружи слышится полный боли и ужаса крик. Грохочат взрывы. Об кокон что-то бьётся. Ревёт пламя, льётся вода. Пахнет горелой плотью. Полные ужаса крики переходят в хриплые стоны. Ещё взрывы. С грохотом рушатся дома.
— Иди сюда сучонок! — кричит незнакомец.
Снова пламя, вопли, треск разрываемой плоти. Хруст костей. Стоны и мольбы о пощаде. Громкие хлопки. Земля дрожит. Снаружи, движется нечто огромное…
— Бунта, заливай их маслом, — кричат снаружи. — Гамахиро, расхреначь вон тот дом. Они на верхнем этаже.
Звуки боя, ругань, стоны, грохот… От страха стучу зубами и прижимаю к себе потерявшую сознание Карин. Ещё хлопки… Волосы распадаются… Вокруг картина разрушения. Деревня пылает. Множество домов разрушены. Вокруг нас горы трупов. Сожжённых, раздавленных, разорванных… А перед нами он. Седой человек с красными полосами на лице. По пояс голый. Всё тело в затягивающихся ранах. Из левой стороны груди и живота торчат вошедшие на четверть сюрикены.
— Уходим!
Человек хватает нас, закидывает на плечи и бежит. Гражданские с визгом разбегаются. Шиноби уже не нападают, наоборот они стараются сбежать. Прыжок вверх, приземление, темнота.
В себя прихожу от смеха Карин. Осматриваясь понимаю что лежу в спальнике у костра. Незнакомец, уже перевязанный бинтами, кривляясь прыгает у костра и веселит сидящую на брёвнышке Карин. А над костром… Котелок. В нём булькает суп, запахом своим заставляя желудок сжиматься.
— Ну всё, хватит баловаться, — став серьёзным кивает незнакомец. — Мама проснулась. Продолжим беситься — накажет.
— Ты…
Не слушая меня, незнакомец берёт миску. Наливает в неё суп и подаёт мне.
— Спасибо…
— Оу, всегда пожалуйста. Только аккуратно, горячее. Жиденькое с голодухи самое оно.
— А ты.
— Джирайя! — встав гордо поднимает голову седой. — Великий Из… Великий… Или не такой уж великий? Короче просто Джирайя. Да…
— Ты ранен…
— Пустяки. Я быстро восстанавливаюсь, — наливая суп себе кивает Джирайя. — Ты пробуй. Я, конечно, не повар, но готовить умею. Мой внук, от этой еды в восторге.
Внук? Да ему на вид и тридцати нет. Ни морщин, ни… А тело…
— Кхем, — отследив мой взгляд выдаёт Джирайя и набрасывает на плечи одеяло. — Ладно. Ешь, теперь ты в безопасности.
В безопасности? Это говорит мне человек в одиночку уничтоживший деревню. Он же убийца…
— Прости… Сколько людей
