Все тот же инженер из машиностроительного улыбнулся.
— Ладно, Пит. Зато теперь мы уж точно исключили этот вариант. По кромке просто проведена линия. — Он ткнул в загадочный выступ. — Слишком плотно…
Раздался тихий свист, кто-то удивленно ахнул. Крошечная раковина повернулась против часовой стрелки и распахнулась — под ней скрывалась выпуклая поверхность кварца.
— В каком-то смысле вы были правы: крышки прилегают слишком плотно, чтобы их отжать. Зато они могут открыться сами, — заметил Пит, разглядывая пластину.
— Черт бы меня побрал… — только и выдавил из себя инженер.
— Не переживайте. Именно вы коснулись крышки — и все заработало. Ее все же целых пятнадцать тысяч лет не открывали.
Сара посмотрела на Вирджинию, и женщины улыбнулись друг другу, понимая, что нередко эксперты слишком углубляются в проблему, тогда как человек со стороны может подсказать правильный ответ, окинув ее свежим взглядом. Впрочем, Пит Голдинг — не какой-то зевака со стороны, а один из величайших умов, почти как сам Найлз Комптон.
Пит отсоединил шнур. Раковина не закрылась, и он опять стал разглядывать пластину.
— Таких символов больше нигде нет, даже в тех свитках из Атлантиды? — Он повернулся к старикам. — Вам ведь они тоже незнакомы?
— Нет, незнакомы.
Профессор классической филологии, за несколько часов под руководством Марты с Кармайклом изучивший основы языка атлантов, сейчас участвовал в расшифровке свитков, используя для этого особую систему записи, где слова перемежались с иероглифами. Сейчас он обернулся к Голдингу и поправил прическу.
— Да, мы в тупике.
Пит провел рукой по выгравированным на бронзе символам, потом медленно ощупал выпуклую поверхность кристалла в центре пластины. Остальные поглядывали на него, качая головами, — опять этот компьютерщик путается под ногами. Он в последний раз пробежал пальцами по глубоким канавкам на поверхности пластины и отступил от стола.
— Так. Вирджиния говорит, что времени мало. Значит, нужно найти для них какие-то аналоги. Для начала сосредоточимся… прошу прощения, я хотел сказать: вам стоит сосредоточиться на кварцевой пластине. Ключ к разгадке — выпуклость в центре. Не зря же ее закрыли крышкой. Я думаю, это какая-то линза. — Он обернулся в поисках поддержки.
— Продолжай, Пит. Ты, похоже, в ударе, — сказала Вирджиния.
— «Европа», запрос, — начал он, рассматривая трехмерную модель на экране. — Сделай, пожалуйста, рентгенограмму кристалла между двумя бронзовыми пластинами.
«В кристалле обнаружены трещины на пяти разных уровнях глубины. Общее число — семь миллиардов, пятьдесят две тысячи».
— Пожалуйста, поподробнее про «уровни глубины».
«Все трещины обнаружены на глубинах в 1,7; 1,8; 2,7; 2,9 и 3,1 сантиметра от поверхности кристалла, а также на отметках в 1,9; 2,1; 2,5; 2,8 и 3,2 сантиметра от края по ширине».
— Так не бывает, — вмешалась Сара, которая стояла у самого экрана. — Естественные трещины и дефекты кристаллической структуры так не локализуются. Они были бы повсюду, а не на определенных глубинах.
Пит Голдинг принял к сведению мнение квалифицированного геолога, но ничего не ответил. Он пристально разглядывал трещины, которые «Европа» вывела на экран во фронтальной и боковой проекциях, получив снимки с электронного микроскопа и в рентгеновских лучах.
— Леди и джентльмены, давайте теперь в последний раз вернемся к символам. Как я уже предлагал, попробуем отыскать их аналоги в различных видах письменности и античной символике.
Специалисты из департамента классической филологии переглянулись, однако смолчали, уважая незаурядную способность Пита мыслить нестандартно.
— «Европа», запрос: три символа в нижней части пластины, под центральным отверстием. — Пит вытащил из пластикового футляра с ручками и карандашами, который всегда таскал в кармане рубашки, маленький фонарик и посветил им в центр пластины. Световой луч вышел с обратной стороны. — В отчете указано, что они не совпадают ни с одним словом или иероглифом всех известных нам видов письменности.
«Да, доктор Голдинг».
— Запрос: какие символы или иероглифы наиболее близки к трем указанным символам? В первую очередь меня интересуют наиболее древние виды письменности.
«Запрос выполняется», — ответил суперкомпьютер.
Сара подошла к Марте с Кармайклом и вопросительно поглядела на них. Старики пожали плечами, они понятия не имели, к чему клонит Пит.
«В палеографических базах по вашему запросу обнаружено только одно соответствие. Центральный из трех символов, обозначенный как „номер два“, имеет сходство с шумерским знаком „буря“. Источник — надпись, обнаруженная в 1971 году на территории Ирака».
Шагая туда-сюда вдоль экрана, Пит на все лады повторял про себя слово «буря». Потом подошел к пластине и снова посветил в центр фонариком, с улыбкой выпрямился и посмотрел на Сару.
— Значит, трещины в кварце никак не могут быть природными?
— Такое попросту невозможно. Вероятность распределения по пяти различным уровням я даже считать не буду.
— Невозможно… — улыбаясь, повторил Пит. — «Европа», запрос: имеются ли в кристалле другие трещины, заметные при максимальном увеличении на электронном микроскопе?
«Нет, доктор Голдинг».
— Повторное сканирование с помощью электронного микроскопа в боковой проекции с ростом увеличения на каждом шаге. Продолжать сканирование, пока не будет обнаружено нарушение структуры кристалла, либо пока не будет достигнут предел увеличения.
— Пит, мы совершенно ничего не понимаем, — начала Сара, но вдруг заметила, что лица стариков расплылись в улыбке. Похоже, им пришла в голову та же мысль, что и Голдингу.
«Сканирование завершено. При увеличении в один миллион раз обнаружено пять отдельных кристаллических слоев».
— Что? — пораженно воскликнул кто-то из инженеров. — Совершенно исключено! Мы даже сейчас так не умеем!
Сара вместе со всеми пришла в полное замешательство.
— «Европа», объясни всем про кристаллические слои.
«Слои представляют собой пять отдельных кристаллических пластин, совмещенных так, чтобы сформировалась единая гладкая поверхность. Упомянутые ранее трещины являются на самом деле символами, нанесенными на пять кристаллических поверхностей».
Картинка на экране сменилась, и «Европа» показала, как пять слоев кварца складываются вместе, образуя единую ровную пластину. Потом изображение повернулось, и их глазам предстало то, что ранее считали трещинами внутри кварца.
— Такого не может быть. Мы и сегодня не в состоянии совместить две поверхности настолько точно, чтобы стыков не было заметно на боковых гранях!
