– Дождь снова залил плиту, – сказала вошедшая вслед за дворецким тетя Тремейн. – Твой чай немного запоздал.
– Не важно. У меня достаточно виски, чтобы поддержать силы. – Он указал на графин, который был на три четверти пуст.
– Вижу. Ты пойдешь сегодня в зал городского собрания?
– Нет, не думаю. Разве тебя не будет сопровождать леди Холдридж?
– Конечно, будет. Письмо от Эдмунда? Закери рассеянно кивнул.
– Мы получим первый за этот год приплод от тридцати пяти коров. У девяти из них потомство сравнимо с тем, что у Димидиус, и Эдмунд уверен, что по крайней мере двадцать должны в скором времени отелиться.
– У вас будет напряженная весна, насколько я понимаю.
– Я с нетерпением жду, какие появятся телята. Она вздохнула.
– Мне жаль, но я ничего не жду. Как Салли?
– В восторге. Сьюзен в субботу выходит замуж, а Грейс и Джулия обручены.
– Значит, трое из семи. Салли, должно быть, счастлива. Напишу ей, чтобы поздравить.
Закери не стал уличать тетю в незнании арифметики и напоминать ей, что только шесть сестер Уитфелд хотели выйти замуж. Потому что это означало бы, что он все еще одержим Кэролайн. Он сделал глоток виски.
– Я подумываю о том, чтобы наняться воспитателем молодых девушек и учить их, как завоевывать мужчин.
– Я могу нанять тебя для себя.
– Уволь, тетя. Ты могла бы уже сто раз выйти замуж после того, как умер дядя Томас. Тебе просто нравится мучить нашего брата – мужчин.
– Раз уж мы заговорили о мучениях, как долго мы еще здесь останемся?
– Так ведь подагра у тебя.
– Подагра прошла, но теперь меня беспокоит моя голова. И твоя – тоже. Здесь так скучно и сыро, что мне кажется, я начинаю плесневеть.
– Мы приехали сюда на воды. Дождь просто многое упрощает.
– Какой ты злой мальчик. Отвези меня обратно в Лондон.
Закери вздрогнул. В Лондоне была она.
– Здесь лучше работается. Никто не мешает.
– Сезон в Лондоне кончился. Здесь даже больше приемов, чем там. Но если ты хочешь найти отговорку, чтобы остаться в Бате, придумай хотя бы что-нибудь более правдоподобное.
– Это не отговорка. – Он налил себе еще виски.
– Закери, если дождь продлится еще неделю, нас всех смоет в Атлантический океан и мы будем плавать на подушках от стульев. В Лондоне мы пробудем недолго. Ты же знаешь, что твой брат любит быть зимой в Мельбурн-Парке.
– Тогда я поеду отсюда прямо в Девоншир.
– Значит, ты останешься здесь до Михайлова дня, а я утром уезжаю в Лондон. Я заберу карету, так что тебе придется ехать верхом на Саграморе. Смотри не подхвати пневмонию.
– А ты еще говоришь, что я злой мальчик. Пожалуйста, скажи Эндрюсу, что мы уезжаем утром во вторник. До этого дня у меня намечено несколько встреч, которые я не могу отменить, тем более что о них просил я. – Он постарался, чтобы голос не выдал его волнения. – Согласна на такой компромисс?
– Хорошо. Три дня. И слава Богу. Потому что мой следующий план был подсыпать тебе снотворного и выкрасть. Я очень рада, что мне не пришлось прибегнуть к крайним мерам.
Кто ее знает, от нее всего можно ожидать.
– Я заставлю Гарольда пробовать мою еду, чтобы подстраховаться, – сухо ответил Закери. – А теперь иди одевайся и поезжай на бал. У меня много работы. И надо сообщить Уитфелду, что я переехал, а Мельбурну – что мы приедем в субботу.
Закери надеялся, что Уитфелд никому не сообщит, что он в Лондоне, особенно живущей там дочери или кому-нибудь из сестер, с кем она переписывается.
Ему повезло, что он в течение нескольких недель ничего не слышал о Кэролайн. Ему было известно лишь, что Лоуренс принял ее и она получила заказы на несколько портретов. Он не знал, где именно она живет в Лондоне, но скорее всего не в районе Мейфэр. Так что можно быть уверенным, что он не встретится с ней до того времени, когда семья уедет из Лондона на зиму.
Было важно, чтобы он больше никогда ее не увидел. А если увидит… Он мог сколько угодно подсмеиваться над угрозами тети усыпить его и выкрасть, но по отношению к Кэролайн, оставившей в его душе огромную пустоту, этот план не был лишен смысла. Безумный, конечно. Но все же план.
– Они возвращаются домой? – воскликнула Пип, встретив отца в холле. – Ура!
– Давно пора, черт возьми, – проворчал Шарлемань, передавая пальто Стэнтону.
– Папа, дядя Шей сказал «черт возьми».
– Да, сказал. – Себастьян укоризненно глянул на Шея. – Иди и вымой рот с мылом.
– А я вымою свой стаканом кларета. Тебе тоже налить?
Он поднимался вверх по лестнице в бильярдную.
– Нет, мне налей бренди. А тебе, моя дорогая, – сказал он, обнимая дочь, – давно пора спать.
– Вам с дядей Шеем не следовало выходить сегодня вечером, – строго ответила Пенелопа. – Миссис Бичем сказала, что может пойти снег.
– Не было никакого снега. Даже дождя не было. Пока еще только середина сентября. Ты уверена, детка, что миссис Бичем сказала «снег»?
– Нет, это я так подумала, – ничуть не смутившись, поправилась девочка.
– Вот как. Может, чашка горячего шоколада успокоит твои расстроенные нервы?
– Возможно.
– Стэнтон? – Себастьян, поднимаясь по лестнице с дочерью на руках, обернулся.
– Сейчас будет сделано, ваша светлость.
– О чем еще написал дядя Закери в своем письме? – спросила Пип.
– Только то, что он и тетя Тремейн будут дома в субботу.
– И Гарольд?
Что бы там ни было, они решили, что непременно поменяют собаке имя. Себастьян не позволит, чтобы этот невоспитанный щенок носил его второе имя.
– Наверное.
– В субботу. Здорово. А он знает, что тетя Нелл и дядя Валентин вернулись из Венеции?
– Да, я писал ему об этом.
– Я думаю, что дядя Валентин будет рад возвращению дяди Закери. Я слышала, как он говорил тете Нелл, что, если им придется провести Рождество в этом чертовом Мельбурн-Парке, он хотя бы сможет еще поохотиться на чертовых фазанов и тетеревов у себя в Деверилле перед тем, как снова уехать. Ему, видимо, не нравится сидеть в Лондоне.
– Наверное, не нравится, иначе бы он так не ругался. – Мельбурну самому хотелось бы быть в Мельбурн-Парке, но дела каждый год задерживали его в Лондоне.
Вдобавок к обычному желанию поскорее отправиться в свое поместье у Мельбурна была еще одна причина увезти семью из Лондона к тому времени, как Закери вернется из Бата. Кэролайн брала Лондон штурмом. Слава Богу, что она приехала к самому концу сезона, иначе она стала бы желанной гостьей на всех балах и раутах. Высшему свету Мейфэра нравились эксцентричные особы и импонировало, что Кэролайн умела сохранить свою репутацию. Этого умения у мисс Уитфелд хватило бы на десятерых.
