искусственного патогена и так далее, то нам необходимо исключить из нашего рассмотрения парадокса Ферми всю долю ∑
x i, где
i пробегает по всему списку из
i опасностей. Все эти экзистенциальные риски, обобщенные с обычных рассуждений о будущем человечества на все множество разумных видов, способствуют уменьшению сечения контакта и, следовательно, хотя бы частично разрешают парадокс Ферми.37 Одним из исключений здесь может быть риск от развитого искусственного интеллекта, который не обязательно приводит к уменьшению сечения контакта, а в некоторых сценариях может даже увеличить его (см.
трансцендентность в разделе 6.7). Это еще один пример размытых границ между различными решениями проблемы Ферми.
Попутно можно спросить, в какой степени внешние войны — то есть те, в которых участвуют две или более разные внеземные цивилизации, — могли бы способствовать разрешению парадокса Ферми. Представляется вполне разумным сделать вывод, что само по себе сокращение общего сечения всех галактических цивилизаций таким путем было бы незначительным, пока подобные войны остаются играми с нулевой суммой. Если бы в любом из таких гипотетических конфликтов был победитель, его сечение увеличивалось бы по мере уменьшения сечения проигравшего; мы можем представить себе старомодное межзвездное завоевание в духе космической оперы, когда планеты и другие ресурсные базы одной цивилизации переходят под власть другой. Только если такие межзвездные войны лежат глубоко в области игр с отрицательной суммой (где общие потери значительно перевешивают выигрыш любой из сторон), мы можем ожидать существенного сокращения общего сечения. Подвох здесь, однако, заключается в том, что цивилизации, способные вести межзвездные войны, безусловно, знают и моделируют все это до потрясающих подробностей — и воздержатся от вступления в любые игры с отрицательной суммой. Исключением из этого правила могут быть войны, ведущиеся автономными прокси-силами (которые я рассмотрю в разделе 6.6), или те случаи, когда совпадение целей приводит к равновесию, при котором софонты-экспансионисты быстро и эффективно подавляются военным путем (эти гипотезы будут рассмотрены в главе 7).
Наконец, в наши дни можно также задаться вопросом, могут ли развитые софонты на самом деле преднамеренно и добровольно пойти на самоуничтожение, чтобы избежать еще худшей участи. Хотя большинство этических систем отвергают идею о том, что существует нечто худшее, чем полное уничтожение, это не является совершенно немыслимым, особенно после травматического опыта двадцатого века. Как в деонтологических, так и в консеквенциалистских этических теориях смерть как в индивидуальном, так и в коллективном смысле может при определенных допущениях быть предпочтительнее вечности страданий, рабства, пыток и деградации.38 Это подводит нас к следующему набору возможностей, включающему аналоги величайших зол, порожденных человеческой историей.
6.5 Преднамеренные угрозы II: самоограничение
Предположим, что достаточно большая доля галактических цивилизаций способна преодолеть как природные опасности, так и стремление к самоуничтожению и, таким образом, достигает технологической зрелости. Все ли они являются возможными целями для SETI — и источниками парадоксальных выводов в отношении загадки Ферми? Не обязательно, поскольку существуют как минимум две проблемы, которые, скорее всего, останутся тревожными даже после такого перехода: самоограничение и угроза со стороны смертоносных зондов, которые будут рассмотрены в этом разделе и в разделе 6.6 соответственно.
Самоограничение означает, что цивилизация уменьшает свое сечение обнаружения в результате некоторого намеренного процесса.39 Самоограничение может принимать множество возможных форм. Одной из них является гипотеза Отшельника, обсуждавшаяся в главе 1. «Самоограничение» можно рассматривать как зонтичный термин для множества различных сценариев. Однако один из них вызывает особое беспокойство: установление постоянного или почти постоянного тоталитарного контроля над всеми отдельными разумными агентами в цивилизации в сочетании с набором целей, ведущих к малому сечению обнаружения.
Интровертный Старший Брат: если все галактические цивилизации вместо самоуничтожения скатятся в постоянный тоталитаризм, это кардинально уменьшит сечение контакта, сделав их практически необнаружимыми. Кроме того, это обстоятельство повысит подверженность цивилизаций другим опасностям, например, подпадающим под категорию Гигагод опасной жизни. Поскольку перманентно тоталитарные цивилизации, скорее всего, будут пространственно малыми (в галактических масштабах) и будут технологически стагнировать, они вряд ли оставят следы и проявления, обнаружимые на межзвездных расстояниях, так что никакого парадокса Ферми нет.
Поскольку мы, очевидно, ничего не знаем о распределении исторических траекторий различных разумных видов, эта гипотеза крайне умозрительна — не в меньшей степени, чем гипотезы из главы 4. Однако, учитывая общую серьезность этой темы, а также ее чрезвычайную актуальность для будущего человечества, не следует пренебрегать Интровертным Старшим Братом. Оруэлловское государство совершенно не интересуется внешней Вселенной; даже если бы оно и пожелало общаться, его изначально параноидальная природа сделала бы любую возможность контакта на порядки более трудной.40 Вспомните солипсический геоцентризм товарища О’Брайена в «1984»:41
— Что такое звезды? — равнодушно спросил О’Брайен. — Это огненные крупинки в нескольких километрах отсюда. Мы могли бы добраться до них, если бы захотели. Или могли бы стереть их. Земля — центр Вселенной. Солнце и звезды вращаются вокруг нее.
Историки наглядно показали, как классические тоталитарные системы, такие как нацизм и коммунизм, подрывали науку и технологии в идеологических целях.42 Роберт Зубрин утверждал, что «плохие мемы» могут даже разрушить крупную галактическую цивилизацию, которая в противном случае была бы невосприимчива ко всем остальным природным и техногенным угрозам; это доведенный до крайности Интровертный Старший Брат.43 Роман Лема «Эдем» рисует еще одну мрачную картину внеземного тоталитаризма.44
Как могло возникнуть такое положение дел? Очевидно, существует множество способов установления тоталитарного государства, но один со временем становится все более актуальным: для того чтобы избежать саморазрушения или других глобальных катастрофических рисков, инфраструктура такого государства может быть создана при широком общественном согласии.45 Такая инфраструктура включала бы в себя всеобщую и детальную слежку, передовые методы обработки данных, генетический скрининг и так далее. Все эти меры — и другие, более интрузивные, не рассматриваемые сегодня, в этот относительно благополучный, практически свободный от тоталитаризма момент человеческой истории, — могут иметь вполне легитимное оправдание в рамках либерального управления; однако, будучи внедренными, они могут быть приспособлены для тоталитарных целей гораздо легче, чем в случае установления тоталитаризма с нуля. Мы являемся свидетелями того, что даже самые либеральные и просвещенные человеческие общества перед лицом серьезной угрозы могут принимать нелиберальные меры при широком согласии населения. Важный вывод здесь заключается в том, что подобный ход событий, скорее всего, приведет к уменьшению сечения контакта, тем самым позволяя более древним разумным сообществам оставаться скрытыми, что ведет к парадоксальным выводам проблемы Ферми.
Особенно тревожная черта гипотез этого типа заключается в том, что один и тот же тип тоталитарного
