Дизайр поднялась и приблизилась к грубой печи. Едва она протянула окоченевшие пальцы к огню, как здоровенная ведьма ударила ее с такой силой, что чуть не свалила с ног. У этой женщины, похоже, железные мышцы.
– Сначала заплати, а потом лезь сюда. А если нет, убирайся обратно на свой матрац.
– Я все заплатила тюремщику, – попыталась возразить Дизайр.
С тех пор, как ее затолкали в эту камеру, она впервые почувствовала, что ее пассивность и безразличие постепенно уступают место раздражению и гневу.
Женщина убрала свою огромную мясистую руку, но тут же подняла ее в угрожающем жесте.
– Ты заплатила тюремщику за дрова. Если же ты хочешь получить место у печи, должна заплатить Халде. То есть мне.
В нерешительности Дизайр продолжала стоять. Глядя на эту свирепую женщину, можно было не сомневаться, что она способна смести ее одним ударом. Однако интуиция подсказывала, что, окажись она, Дизайр, сейчас беспомощной перед этим чудовищем, ей уже никогда не выйти из подчиненного положения.
– Вы ничего не получите от меня, – закричала Дизайр, сверкнув зелеными глазами. – Даже если бы у меня и уцелело что-то, я не отдала бы вам.
Халда сделала один шаг навстречу, затем подошла ближе и вцепилась в спутанные волосы Дизайр.
– А это что? Пара отличных шпилек, одна черепашья, другая из золота. Это что, действительно настоящее золото?
– Оставьте меня в покое. Это мои шпильки!
– Поди ж ты, какая недотрога. Объявилась тут красавица, – с дьявольской усмешкой сказала Халда. – Вон кожа какая! Как атлас. А не хочешь, чтобы тебе поставили печать? С таким безобразным рубцом никто не захочет лечь с тобой в постель ни за какие деньги.
Не желая сдавать позиции, Дизайр все же не смогла отогнать от себя страшные мысли. Она подумала о том, что ей ничего не известно о совершенном этой женщиной преступлении. Почему она оказалась в Ньюгейте? За убийство? Стараясь высмотреть какое-нибудь подходящее орудие для обороны, Дизайр беспомощно озиралась по сторонам. Оставалась слабая надежда на Бесс.
– Позови охранника! – закричала она, замерев на мгновение, пораженная окрепшим голосом.
– Бесполезно. Он не станет вмешиваться, – сказала Халда. – Это наши внутренние дела. Так что лучше поскорей отдавай свои шпильки. Давай, давай!
Дизайр выдернула одну шпильку из волос, но, вместо того чтобы передать ее Халде, нацелила острие на сжатый кулак своей противницы.
– Отойди! Не прикасайся ко мне!
Мощной рукой Халда схватила Дизайр за запястье и сделала резкое движение. От острой боли Дизайр вскрикнула. Она начала пинать Халду ногами, совершенно забыв о том, что у нее больше нет туфель. Хотя она сильно молотила Халду по лодыжкам, это не причиняло той ни особой боли, ни вреда. Тогда сработал примитивный защитный инстинкт, и Дизайр почти безотчетно наклонила голову и вцепилась зубами Халде в руку.
Женщина завопила и разжала руку. Освободившись, Дизайр приготовилась к отражению следующей атаки. С грубой бранью Халда бросилась вперед, но Дизайр предупредила ее выпад: она отскочила в сторону и выставила ногу. Споткнувшись, Халда рухнула на каменный пол.
Однако с неожиданной быстротой вскочила на ноги и двинулась на Дизайр, которая оробела перед этой грозной махиной и начала отступать. Рассвирепевшая фурия с болтающимися растрепанными волосами орала:
– Ах, ты, маленькая шлюха! Ты ответишь за это.
Одним броском она догнала Дизайр и наотмашь ударила ее по щеке. Девушка зашаталась и отступила еще дальше. Женщина запустила свои толстые пальцы ей в волосы. Другой рукой, сжатой в кулак, собиралась нанести ей еще один удар. Этого удара, наверное, было бы достаточно для завершения их неравной схватки.
– А ну-ка отпусти ее, ты, вонючая корова. Бесс подошла к Халде сзади и набросила свою шаль ей на голову. Пока та старалась выпутаться из складок, Бесс с силой лягнула ее ногой. Тяжелая деревянная подошва без промаха угодила в цель. От боли и злости Халда разразилась пронзительным криком. Она ослабила руку, вцепившуюся в волосы девушки, и посмотрела по очереди на нее и на ее защитницу, как бы взвешивая свои шансы. Потом дернула плечами и начала растирать ушибленный зад. Бормоча бранные слова, равных которым по непристойности Дизайр еще никогда не слышала, Халда вышла из камеры.
– Садись ближе и грейся, – сказала Бесс. Помедлив секунду, Дизайр послушно подсела к печи. Уинни, все время наблюдавшая за происходившим в камере, посмотрела в сторону Дизайр своими жалобными голубыми глазами.
– А она? – спросила Дизайр, обращаясь к Бесс.
– Ты, оказывается, не робкого десятка, – сказала Бесс. – Не испугалась борьбы. Уинни же никогда ничего подобного не делала.
– Я же все-таки сильнее, чем Уинни. Она еще ребенок. Ей вообще здесь не место.
– В этой адской дыре таких, как она, полным полно. Есть еще моложе, – спокойно возразила Бесс.
Дизайр и так слишком устала от драки, чтобы затевать новую ссору с Бесс. Кроме этого, она сообразила, что ей нужно сохранить эту девушку в друзьях. Поэтому решила сделать еще один шаг в этом направлении – вынула из волос все уцелевшие шпильки.
– Это тебе. Если они нравятся тебе, можешь взять их. Только позволь Уинни тоже погреться у огня. У нее такой замерзший вид.
Бесс изучающе посмотрела на Дизайр и сделала знак Уинни. Та все еще настороженно выглядывала из своего угла, не веря неожиданному счастью. Крадучись, как маленький трусливый зверек, она начала пробираться к печи.
– За что ее засадили? – спросила Дизайр. Бесс вскинула плечи.
– За воровство, насколько мне известно. Она не особенно распространялась на эту тему. Ты лучше скажи про себя. Халда приняла тебя за хорошенькую проститутку, а она в этом деле дока. Она занималась подбором девушек из провинции. Она обещала им, что устроит на работу служанками в порядочные дома. А потом продавала в публичные дома.
– Я не проститутка, – сказала Дизайр. Сейчас ей не хватало сил и терпения подбирать нужные слова и что-то доказывать. Она устало вздохнула. – Считай, что и я здесь оказалась за воровство и мало чем отличаюсь от Уинни.
– Судя по разговору, ты не выглядишь обычной карманницей.
– Да. Было и такое, – я пыталась украсть кошелек, только мне не хватило ловкости. – Сказав это, Дизайр почувствовала, как к глазам подступили слезы. Вспомнилась первая встреча с Морганом. Она как будто услышала его насмешливый голос и увидела волевое, скуластое лицо с темными поблескивающими под луной глазами, над которыми нависали широкие поля шляпы с пером.
– Нечего распускать нюни из-за этого, – резко оборвала ее Бесс. – Воровать кошельки – это искусство, которым не каждый может овладеть в совершенстве. И что же, они накрыли тебя с добычей?
