Ночью её мучили кошмары. Она просыпалась в испуге с сильно бьющимся сердцем. Когда успокаивалась, понимая, что привидевшееся всего лишь сон, снова старалась заснуть, ненадолго засыпала, чтобы вновь проснуться от внутреннего толчка.
Под утро она поднялась совершенно разбитая, с тяжелой головой и осадком в душе. Первой была мысль — скрылись ли беглецы? Она подошла к окну и отдёрнула шторы. Внизу было спокойно — обитатели особняка ещё не проснулись. На широкой лужайке перед входом она заметила Петруху в рубашке нараспашку, садовыми ножницами с деревянными рукоятками подстригавшего кусты живой изгороди. Она встала сбоку окна, откуда просматривалась часть пристани, и взглянула туда. Большого прогулочного катера, привезённого Полом из Скандинавии, не было, значит, беглецам удалось уйти. Сердце её мелко задрожало от волнения: слава Богу, она исправила свою ошибку, искупила вину перед задержанными, явившись соучастницей их заточения.
Она прилегла на кровать, и взгляд упал на канделябр, стоявший на столике. Невольно вспомнились вчерашние ночные события, неожиданное появление Джабраила в комнате, его грубые приставания — она ужаснулась всему пережитому, и по телу прошёл озноб, словно её окатили студёной водой.
Обрадованная, что беглецы улизнули, она задремала.
Разбудил её сотовый телефон. Она взяла трубку, лежавшую на столике, и посмотрела на часы. Стрелки показывали 11 часов утра.
— Привет, дорогая! — раздался вкрадчивый голос Пола. — Как спалось?
— Плохо, Пол.
— А что такое? — голос Пола был явно встревожен.
— Да… Ночью весь дом всполошили… Стреляли… Ты откуда звонишь?
— Я внизу, дорогая, у себя в кабинете.
— Как! Ты здесь?!
— Здесь.
— Когда же ты приехал?
— С час назад.
— И мне не сказал заранее, что будешь.
— Видишь ли, Оля, я не приехал, а прилетел, притом всё так получилось неожиданно, что…
— Ты прилетел?
— Да, на вертолёте. Я приобрел вертолет. Он доставил меня в Сузём. Там я уладил некоторые формальности… Можешь полюбоваться винтокрылом, когда выйдешь на прогулку. Он за домом на площадке.
— А зачем тебе вертолёт?
— Задействую его на лесоразработках.
— Понятно.
— Ты одета?
— Да… — Она замялась: — Не совсем…
— Одевайся быстрее. Я жду тебя к завтраку… Я очень соскучился по тебе.
— Сейчас спускаюсь…
Ольга положила трубку. Голос Зага был ровный и спокойный, но её насторожила некая вкрадчивость, с которой он говорил. Конечно, он знает про бегство узников. Стысь не мог ему не сказать, наверняка сказал про то, что Ольга выговаривала ему, что он втянул её в это дело, но о помощи, которую она им оказала? вряд ли знает. Джабраил, если и видел её с пленниками, вряд ли скажет про это, боясь, что она расскажет Полу про его проникновение в её комнату и прочие премудрости. Джек мог только сказать, что видел её на улице незадолго до бегства узников. Но что из этого? Если только Петруха проговорится? Однако сначала его надо уличить в пособничестве. Пол может притворяться, делать вид, что всё хорошо, чтобы усыпить её бдительность, а потом вылить ушат холодной воды, или, как выражались мальчишки её двора: «дать под дых». Если они с таким рвением готовились к поимке этих трёх людей, то их побег Пол вряд ли простит. Решаясь организовать побег пленников, она полагала, что Пол поймёт, почему она спасла их. Она думала, что виной всему Стысь. Однако после вечернего разговора с Загом поняла, что не найдёт у него поддержки, ибо приказал их поймать он сам, а Стысь был только орудием в его руках, разрабатывал детали поимки. Поэтому надо быть готовой к самому худшему.
Вначале своего знакомства с Полом Ольга была ошарашена всем, что на неё свалилось. Ей, привыкшей самой обеспечивать себя, притом всегда с трудностями, и вдруг — поездки за границу на фешенебельные курорты, дорогие подарки, машина, дача, крутые рестораны, казино — вся эта стремительная праздная жизнь заворожила её, закрутила вихревой каруселью. Было с чего с ума сойти! Пол был такой предупредительный, заботливый, любую её прихоть выполнял без возражений, с изящным щегольством. «Золотой человек», — думала она о нём. Но потом как-то нечаянно услышала, как он отчитывал секретаршу за малейшую провинность: она не сумела лишний раз улыбнуться какому-то важному деловому партнёру. Как моментально, не выслушав объяснений, уволил менеджера, который не смог обеспечить ему дополнительно сотню-две долларов. Набрал охрану из уголовников. Поимка по её милости троих «рыбаков», вывела её из равновесия и состояния обречённого гипноза. У неё приоткрылись глаза, и розовый флёр, которым она окутала и Пола и себя вместе с ним, исчез. Она стала догадываться, что за ширмой всегда улыбающегося добряка Пола скрывается нечто другое, по своему внутреннему миру он не тот на самом деле, за кого себя выдаёт. Но она ещё сомневалась и очень хотела, чтобы ошибалась в своих сомнениях.
Она спустилась в столовую, располагавшуюся на первом этаже через коридор от холла. Пол сидел за длинным столом и ждал её. На нём были белая футболка и спортивные брюки, видимо, он пришёл сюда прямо с пробежки, которую делал ежедневно, вне зависимости от погоды, или после занятий в тренажёрном зале. Дожидаясь её, он разговаривал с кухаркой, играя в демократичность, чем очень гордился, что не гнушается вести беседы с простым людом. Кухарка получала за работу зелёными и ежемесячно переводила зарплату на имя дочери, живущей с сыном без мужа в столице. Готовила она отменно, была всегда опрятна и услужлива, немногословна, что особенно нравилось Полу, и он был ей очень доволен.
— Давно ждёшь? — спросила Ольга, подставляя щёку для поцелуя.
— Да нет. Только что пришёл. Я же знаю, чтоб женщине привести себя в порядок одной минуты будет мало, — шутливо заметил он.
По его ответу Ольга определила, что ему не доложили о подозрениях Джабраила, а если он и знает, то очень хорошо играет.
Он подвинул стул, и она села.
— Чем вчера занималась? — спросил он, разрезая ножом ломтик ветчины.
— Днём гуляла, определила с садовником, где разместить на следующий год клумбу. К вечеру погода испортилась. Телевизор смотрела, читала. Перед сном гуляла…
— Не скучала? — он не поднимал головы от тарелки.
— Вообще-то скучновато здесь, — ответила она уклончиво и взглянула на него, как он поймёт её ответ. — В охране одни грубые уголовники. Зачем ты нанял таких?
— Это не я. Это Алекс, — ответил Пол и искоса бросил на Ольгу беглый взгляд.
— Стысь здесь хозяин или ты? — спросила она с некоторой долей раздражения.
Пол не ответил, сделал продолжительную паузу, проглотил очередной кусок ветчины и сказал, глядя ей в глаза:
— Сбежали твои приятели…
Ольга вздрогнула, поняв, куда клонит Пол, — хотела она начать разговор, а начал он.
— Какие мои приятели сбежали? — поборов волнение, подчеркнуто небрежным тоном спросила она.
— Которых ты заманила в ловушку. — Пол усмехнулся и испытующе посмотрел на Ольгу.
— А‑а… Ты про «рыбаков». — Ольга сделала довольно длительную паузу. — Правильно сделали, что сбежали, — с вызовом сказала она, расправляя салфетку. — Я тебя после нашего разговора по телефону хотела спросить: чья это идея поймать и заключить людей в подвал. Мы что живём в средневековье? Так чья это идея — твоя или Стыся? Я позавчера допытывалась у него, но он мне не ответил, притворился, что не понимает. Скажи тогда ты.
Ольга надеялась, что Пол скажет, что это недоразумение, что он Стысю сделает выговор, но тот надменно посмотрел на неё и ответил:
— Моя. Что с того?
— Я была о тебе лучшего мнения, — упавшим голосом сказала она и почувствовала, как сердце проваливается в бездонную глубину.
Хорошо, что она не сказала Полу правду, как хотела, надеясь найти у него понимание. Он не такой человек, которого она нарисовала в своём воображении.
Пол доел сыр, намазал себе бутерброд маслом и потянулся к кофейнику.
— Не ты ли им помогла сбежать? — спросил он, наливая ей и себе кофе.
— Я‑а! — с безразличным видом воскликнула Ольга. — Откуда у тебя такие подозрения?
— Да так. — Пол пожал плечами. — Ты ж просила за них, значит, неравнодушна к их судьбе.
— Но это не значит, что я их вывела из подвала.
— Из спортивного зала, а не из подвала.
— Ну вот, я даже не знаю, где они находились, а ты обвиняешь меня в соучастии побегу.
— Я тебя не обвиняю.
— Тогда подозреваешь…
— Тебя Джек вчера видел, как ты вернулась с улицы незадолго до того, как они сбежали.
— Ну и что с того. Я всегда прогуливаюсь перед сном.
— В грозу и дождь?
— Ты ж бегаешь в любую погоду… Притом я стояла в беседке.
— Хорошо, в беседке, так в беседке.
