– Ох, эти кимдисские манипуляторы! – прорычал он.
Дерк подождал, пока кавалаанец не перестанет ругать кимдиссцев, потом закончил свой рассказ.
– Итак? – спросил Джанасек, когда Дерк умолк. – Почему ты думаешь, что это имеет ко мне какое-либо отношение?
– Я полагал, что ты не допустишь, чтобы брейтские псы гнали Джаана как зверя, – сказал Дерк.
– Он сам сделал себя зверем.
– По мнению брейтов, – возразил Дерк. – Разве ты – брейт?
– Я – кавалаанец.
– Теперь все кавалаанцы одинаковы? – он показал рукой на каменную голову чудовища в камине. – Я вижу, ты теперь берешь трофеи, как Лоримаар.
Джанасек ничего не ответил. Он холодно смотрел на Дерка.
– Возможно, я ошибся, но, когда я пришел сюда и увидел все это, я задумался. То, что я увидел, навело меня на мысль, что, может быть, в тебе есть какие-то истинные человеческие чувства к твоему тейну. Я вспомнил твои слова о том, что вы с Джааном связаны более крепкими узами, чем те, которые знаю я. Но теперь я вижу, что ты лгал.
– Я говорил правду. Джаан Викари порвал эти узы.
– Гвен порвала все связи между нами годы назад, – сказал Дерк. – Но я прилетел, когда был ей нужен. Правда, выяснилось, что не так уж я был нужен, и у меня были личные причины, но я прилетел. Этого ты у меня не отнимешь, Гарс. Я сдержал свое обещание. – Он помолчал. – И я не позволю, чтобы кто-либо охотился на нее, если это будет в моих силах. Выходит, то, что связывало нас, крепче кавалаанского союза железа и огня.
– Говори что хочешь, т'Лариен. Твои слова ничего не меняют. Смешно слышать твои рассуждения о выполненных обещаниях. А что ты скажешь по поводу твоего обещания мне и Джаану?
– Я нарушил его, – поспешно согласился Дерк. – Значит, мы с тобой в одинаковом положении, Гарс.
– Я никого не предавал.
– Ты бросаешь тех, кто был тебе ближе всех. Гвен, которая была твоей собетейн, которая спала с тобой, любила тебя и ненавидела одновременно. И Джаана, твоего бесценного тейна.
– Я никогда не предавал их, – с жаром возразил Джанасек. – Гвен предала и меня, и серебро с жадеитом. А Джаан разрушил все убийством Мирика. Он пренебрег мною, пренебрег обязанностями, которые накладывают железо и огонь. Я им обоим не обязан ничем.
– Не обязан, правда? – Под рубашкой Дерк ощущал тяжесть говорящего камня, наполнявшего его словами, воспоминаниями и чувствами человека, каким он когда-то был. В груди у него закипала злость. – И этим все сказано, да? Ты им ничем не обязан, тогда кому какое дело? Все ваши проклятые кавалаанские узы сводятся, в конце концов, к долгу и обязанностям. Чего стоят все ваши традиции, вся ваша древняя мудрость сообществ, вроде законов о дуэли и правил охоты на оборотней! Не надо ни о чем думать – только следовать им. В чем Руарк был прав, так это в том, что вы не умеете любить, за исключением, может быть, Джаана, да и в этом я не уверен. Что бы он сделал, черт побери, если бы у Гвен на руке не было его браслета?
– То же самое!
– В самом деле? А ты? Вызвал бы ты на дуэль Мирика из-за того, что он сделал Гвен больно? Или ты бросил ему вызов из-за того, что он нанес ущерб твоему серебру с жадеитом? – Дерк фыркнул. – Может быть, Джаан и сделал бы то же самое, но не ты, Джанасек. Ты такой же кавалаанец, как и сам Лоримаар, и такой же бесчувственный, как Челл или Бретан. Джаан хотел сделать своих людей лучше, но я подозреваю, что ты оставался с ним из спортивного интереса, и ни на йоту не верил ни в одну из его идей. – Дерк выхватил из-за ремня пистолет и швырнул его Джанасеку свободной рукой. – Возьми! – крикнул он, опуская свое ружье. – Иди охотиться за оборотнем!
Джанасек дернулся и поймал пистолет в воздухе почти автоматически. Он стоял, неловко держа его в руках и хмурясь.
– Я могу теперь убить тебя, т'Лариен, – сказал он.
– Убивай, – ответил Дерк. – Мне все равно. Если бы ты когда-нибудь действительно любил Джаана…
– Я не люблю Джаана, – выпалил Джанасек, вспыхивая. – Он – мой тейн!
Дерк выждал целую минуту, пока слова кавалаанца, казалось, висели в воздухе. Он задумчиво поскреб подбородок.
– Твой тейн? – переспросил он. – Ты хотел сказать, что Джаан раньше был твоим тейном, не так ли?
Кровь отхлынула от лица Джанасека так же быстро, как и прилила. Уголок спрятанных в бороде губ дернулся, что напомнило Дерку Бретана. Пристыженный, он украдкой посмотрел на массивный железный браслет, который все еще украшал его окровавленную руку.
– Ты ведь не все камни вынул из браслета, не правда ли? – осторожно спросил Дерк.
– Да, – ответил Джанасек. Его голос звучал странно тихо. – Не все. Но это ничего не значит, разумеется. Металл сам по себе ничего не значит, если нет другого.
– Но оно есть, Гарс, – сказал Дерк. – Джаан говорил о тебе, когда мы были в Крайн-Ламии. Я знаю. Может быть, с Гвен его тоже связывает металл, может быть, я ошибаюсь. Не спрашивай меня. Но я знаю, Джаану ты дорог. Он не снял железно-огненный браслет в Крайн-Ламии. И я думаю, что он будет у него на руке, когда брейтские собаки будут рвать его на части.
Джанасек покачал головой.
– Могу поклясться, т'Лариен, – сказал он, – что ваша мать была родом с Кимдисса. Но мне трудно спорить. Вы манипулируете людьми слишком искусно.
– Он усмехнулся своей прежней усмешкой. Такой, какая была у него на губах в то утро, когда он направил на Дерка пистолет и спросил, не напугал ли он его.
– Джаан Викари – мой тейн, – сказал он. – Что я должен делать?
Обращение Джанасека, хотя и насильственное, оказалось довольно полным. Кавалаанец сразу взял на себя руководящую роль. Дерк считал, что им следует сразу отправиться в путь, но Джанасек настаивал, чтобы они приняли душ и оделись.
– Если Джаан жив, ему ничего не угрожает до рассвета. Собаки плохо видят ночью, так что брейтам не захочется на ощупь бродить в темноте по диким зарослям душителей. Нет, т'Лариен. Они разобьют лагерь и будут ждать. Пеший человек не уйдет далеко. У нас есть возможность подготовиться к встрече, как подобает айронджейдам.
К тому времени, когда они были готовы к отправлению, Джанасек убрал почти все следы своего пьяного дебоша. Он выглядел подтянутым в аккуратном костюме из хамелеоновой ткани на меховой подкладке, привел в порядок бороду, тщательно причесал темно-рыжие волосы. Его выдавала только правая рука, вымытая и тщательно забинтованная. Она привлекала к себе внимание. Порезы, похоже, не сильно повредили ему. Он двигался легко и грациозно, когда заряжал, проверял и засовывал за пояс свой пистолет. Джанасек взял также длинный обоюдоострый нож и такое же, как у Дерка, ружье. Он весело усмехнулся, когда взял его в руки.
Дерк вымылся и побрился, пока ждал его, и воспользовался возможностью съесть настоящий обед, впервые за несколько прошедших дней. Он чувствовал себя почти бодрым, когда вместе с кавалаанцем поднялся на взлетную площадку на крыше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
