Оживленцы боятся некромантов. Они были созданы силами магии смерти, и потому поддаются её влиянию. Но Себастьян был слишком близко к Дараэлле. Он швырнул свой пульсар в Бернарда, но тот не достиг цели, а потерялся среди золотых рун круга.
Некроманта отшвырнуло в сторону, и Айрис не смогла сдержать вскрик. Огненный круг не подпускал никого, кто не имел к нему отношения, и не желал видеть Себастьяна. От его тела тонкой струйкой потекла в руны магия, но её оказалось слишком мало.
Айрис и сама вскинула руку. Она никогда не создавала ничего подобного, но сейчас искры сами укладывались в боевой шар. Пока магия не потеряла контакт со своей хозяйкой, она не тянулась к Дараэлле, но Айри знала, что это необратимо.
— Не вздумай! — крикнул Остин — голос кота прозвучал неожиданно испуганно. — Айрис, не смей. Это может…
Айрис дождалась того момента, пока оживленец потянется к Дараэлле. Чужая сила, окутавшая горную ведьму, притягивала его к себе. Пульсар обжигал Айрис пальцы, но она ждала — пока они не встанут на одну линию.
И разжала пальцы.
Поток магической силы врезался в спину оживленца. Тот зарычал и повернулся к Айрис.
Руны засияли ярче. Поток, кружившийся вокруг Дараэллы, впрочем, стремительно ослабевал — она теряла запас силы, который могла потратить на ритуал. Оживленца надо было загнать в круг.
— Некр-р-романтка, — прорычал он, наследуя говор леди Трау. — Какая вкусная сила. Какая вкусная сила… — он облизал губы.
Айрис попыталась швырнуть в оживленца ещё одним пульсаром, но магия отказывалась срываться с её пальцев. Слишком сильной оказалась усталость — девушка не рассчитала силу первого удара, а теперь было уже слишком поздно останавливаться. Она попятилась, краем глаза заметив, что сила вокруг Дараэллы почти иссякла, и ей больше нечем было питать руны.
Горная ведьма пошатнулась и опустилась на колени. Носом у неё пошла кровь, и алые капли на белоснежной коже казались драгоценными камнями, крохотными рубинами. Запахло медью, словно кому-то нанесли серьёзную рану.
Остин бросился на оживленца, но тот отшвырнул кота в сторону, не заботясь даже о том, чтобы убить его. Однажды Бернард уже использовал его силу, и во второй раз это было невозможно.
— Иди сюда, — он выпрямился и улыбнулся королевской улыбкой. — Иди, некромантка. Ты ведь не боишься поцелуев?
Айрис понимала — ещё несколько минут, и Дараэлла отпустит круг. Следовало загнать туда оживленца и предоставить Даре силы для ритуала. Но девушка не представляла себе, что сделать, чтобы заманить лже-короля в центр круга, который он с такой осторожностью обходил. К тому же, что-то подсказывало девушке, что она сама не может зайти в круг — иначе это будет приговором в первую очередь для настоящего Остина, точкой его невозврата.
— Я? — усмехнувшись, произнесла она. — Поцелуев? Так вот как ты убил леди Трау…
Теперь Дараэлла тянула силу из Себастьяна. Времени оставалось всё меньше и меньше, и некромант, против собственной воли задерживающий магию, не мог в полной мере отдаваться ритуалу.
— Мне надо было отвлечь внимание остальных, — протянул он. — Но самая вкусная сила — сила некромантов. Я пробовал и обыкновенных людей, но то, что они могут дать, далеко от совершенства. После них я не смог бы колдовать.
Он был уже в нескольких шагах от Айрис и протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но девушка отскочила в сторону. Теперь она сама стояла спиной к кругу, а оживленец наступал на неё, протягивая руки.
— Если ты зайдёшь в круг со мной, котик лишится возможности получить свою силу обратно, — с ядовитой усмешкой протянул оживленец. — Если хочешь, можешь пожертвовать им и попытаться таким образом заполучить меня. Только посоветуйся с друзьями, дорогуша.
Пение Дараэллы то и дело срывалось на вскрики. Она устала и с трудом удерживала ритуальный круг. Теперь он был уже полноценен, сложен изо всех нужных рун, но те стремились угаснуть и вытягивали из горной ведьмы всё новые и новые силы.
— Зато мы избавимся от тебя, — протянула Айрис.
— А потом вас повесят, — хмыкнул лже-король, — за то, что превратили короля в какой-то обыкновенный скелетик. Даже оживлять будет нечего. Думаешь, что в магии всё так просто? Им даже не хватит сил. Ты не представляешь, какой всплеск энергии нужен, чтобы произвести обмен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Айрис застыла. Она стояла на самом краешке круга, понимая, что один шаг назад — и всё, Остину действительно уже будет не на что надеяться. Но остановить это существо — потому что назвать лже-короля человеком не поворачивался язык, — было куда важнее, чем чьё-либо персональное счастье.
Оживленец дёрнулся вперёд, и Айрис, не удержавшись, отшатнулась. Она упала спиной в сияющий круг, а лже-Юстиниан надвигался, уже не скрывая ядовитую улыбку.
— Ведьма не сможет руководить ритуалом, — прошипел он. — Сейчас ты полежишь в круге, их силы угаснут, и всё закончится. А потом мы с тобой разберёмся. Может быть, ты даже останешься в живых. Королю ведь надо на ком-то жениться. Тем более, после того, как его предал друг-некромант и горячо любимая невеста. А потом я найду себе другую горную ведьму. У них очень вкусная сила.
Айрис отвернулась против собственной воли. Ей не хотелось смотреть в глаза смерти. Но взгляд выхватил погасшую в круге руну — Даре не хватало энергии.
— А ведь ритуал мог бы и не удаться. Так что котику следует порадоваться, что он в этом уже не участвует, — оживленец остановился на самом краешке круга. — Вбирай силу. Я буду рад увидеть, как вы все втроём умрете. А я впитаю то, что от вас останется.
Айрис молчала. Она отползла к самому краю круга, но пока что не пересекала его внутреннюю черту. Оживленец улыбался, торжествуя, но девушка ждала. Если она выберется, то лже-король вновь вступит в бой.
— Я не так прост, как вам показалось. И откуда ж вам взять сил на новую вспышку? — мужчина издевался. — Видишь, круг почти погас…
Айрис считала до десяти. Мысленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не откатиться в сторону. Руны на круге болезненно жгли её кожу.
Семь, восемь… Девять…
Она зажмурилась, понимая, что не выдержит, и в тот момент, когда мысленное "десять" слилось с истошным мяуканьем, откатилась в сторону, выпадая из магического круга, и бросилась к Себастьяну — чтобы успеть запечатлеть на его губах последний, полный горечи и отчаянья поцелуй.
Глава тридцать восьмая
Айрис не видела, что происходило в волшебном кругу. Она только слышала непрерываемое пение Дараэллы — единственный звук, прорывавшийся сквозь треск искр, — и чувствовала руки Себастьяна, крепко прижимавшие её к мужскому телу. А ещё видела, как волнами, не слушая приказы своих хозяев, из них выплёскивалась чистая, ничем не сдерживаемая сила.
Магия, схлестнувшись с себе подобной, смешавшись с нею, растворившись в частицах себя самой, щедро выплёскивалась на свободу. Для неё сейчас не существовало ни границ, ни обязательств, это была просто сила, бессмысленная и оттого ещё более беспощадная. Она заливала всё вокруг синими, полными чужой боли волнами, и пение Дараэллы с каждой нотой, с каждым новым словом страшного ведьминского заклинания становилось всё громче, чётче и яснее. К горной ведьме возвращались её силы — не только те, что были отведены горой на ритуал, — и она, радуясь внезапной свободе, щедро заливала магический круг волшебством.
Айрис не помнила, в какой момент отпрянула от Себастьяна, в памяти отпечаталось лишь то, как неожиданной болью обожгло глаза — и девушка почувствовала, что совершенно ничего не видит. В голове словно что-то взорвалось, стало тяжело дышать, а потом сияние в один миг утихло. Она чувствовала себя бессильной — лежала на мраморном полу, не способная подняться, даже пошевелиться, и только и видела, что прекрасные своды громадного бального зала.
Дараэлла умолкла, а потом — Айрис не могла перепутать, это был именно её голос, — торжествующе рассмеялась.
