— Она не сказала мне ни одного слова! — воскликнул полковник Шевченко, стоя навытяжку перед генералом. — Я вел себя любезно, показал ей Стамбул, предоставил в ее распоряжение свой дом. И что же? Она не промолвила ни единого слова! Может, она глухонемая?
— Чушь! — нетерпеливо возразил генерал Игнатьев. Он внимательно читал разложенные перед ним документы, все больше хмурясь. Волнения в Болгарии усиливались, и он пока не представлял себе, чем это кончится. Ему удалось узнать, что турецкие войска уже направлены в эту провинцию, как и отряд черкесов, надеявшихся там чем-нибудь поживиться. Последствия могли быть самыми неблагоприятными, но есть ли выход из сложившегося положения? И в такое время он вынужден заниматься какой-то женщиной!
Генерал взглянул на полковника. О чем он только что говорил? Впрочем, не важно, сейчас он ждет дальнейших указаний.
— Весьма вероятно, что эта дама — внебрачная дочь его императорского величества. Она посещала Россию несколько лет назад и произвела на государя хорошее впечатление. Она была замужем за князем Саркановым, одним из моих предшественников в Турции. Вам понятно, насколько деликатна ваша миссия?
Полковник Шевченко вполне осознал ответственность возложенного на него поручения. Он должен сопровождать в Петербург даму, русскую княгиню, родившуюся в Америке и имевшую поместье в России. Успешно выполнив это поручение, он, разумеется, может рассчитывать на дальнейшее продвижение по службе.
— И, — добавил генерал, — эта дама очень красива. А этот английский лорд, принявший мусульманство, был ее мужем. Он обратился ко мне потому, что я пользуюсь доверием султана. Лорд весьма озабочен тем, чтобы она благополучно добралась домой. — Генерал не упомянул о том, что леди, по-видимому, совсем не желала ехать в Россию. Пусть полковник узнает об этом сам. «А что касается меня, — подумал генерал Игнатьев, — то я умываю руки».
Через несколько часов после этого разговора, сменив мундир и старательно расчесав усы, полковник Шевченко явился в собственный дом, желая убедиться в том, что его гостья ни в чем не испытывает нужды. Перед этим он выпил с приятелями много водки и теперь размышлял о том, что сообщил ему генерал Игнатьев.
Когда слуга объявил о его приходе, полковник уже стоял на пороге комнаты. Он всегда гордился своим самообладанием, но теперь онемел от изумления. Вместо закутанной в чадру турчанки он увидел перед собой очаровательную молодую женщину, одетую по последней европейской моде и элегантно причесанную. На него холодно смотрели необычайные зеленые глаза, а губы…
Заметив эти губы, полковник покраснел и смущенно поклонился.
— Я пришел осведомиться… не нужно ли вам чего-нибудь?
— Очень любезно с вашей стороны. Вообще говоря…
Вообще говоря, ей нужно было многое. Прежде всего — бумага, перо и чернила, затем шампанское…
— Шампанское?
— Его здесь трудно достать? В гареме, знаете ли, не пьют, а я просто умираю от желания выпить глоток шампанского. Кроме того, я бы хотела нанести визит в американское посольство. Я все-таки гражданка этой страны.
Ей не слишком нравилось, что он таращился на нее своими покрасневшими глазами.
— Мы отплываем в Санкт-Петербург завтра, так что вряд ли удастся найти время…
— Полковник… — Теперь она смотрела прямо на него, вызывающе вздернув подбородок. — Я не хочу отправляться в Санкт-Петербург. Я напишу письмо его императорскому величеству, и вы можете сами доставить его, тем самым освободив и себя, и генерала Игнатьева от всякой ответственности за меня. Но вы должны понять, что у меня во Франции двое детей и мне очень хочется поскорее увидеть их.
— Мадам, я получил приказ доставить вас в Санкт-Петербург!
— Вы сможете доставить меня туда лишь в качестве пленницы — и весьма непокорной пленницы, смею вас уверить! Что вы тогда сделаете? — презрительно спросила она, наблюдая за ним. — Закуете меня в кандалы? Но я княгиня Романова и не совершила никакого преступления!
— Конечно, нет. И тем не менее вам придется отправиться в Петербург. Приказ…
— Полковник Шевченко, я не состою на службе в русской армии и отказываюсь подчиняться приказу! Можете передать это генералу Игнатьеву. А если вы боитесь, я сама могу сказать ему об этом.
Он уставился на нее так, словно не верил своим ушам. Она не желала повиноваться ему! Более того, отказывалась подчиняться распоряжениям генерала! Но он не так глуп, чтобы не справиться с этой властной дамой.
Полковник шагнул к ней и твердо сказал:
— Генерал Игнатьев поручил мне доставить вас ко двору его императорского величества, и я это сделаю, угодно вам это или нет. Так что, боюсь, это путешествие для вас неизбежно!
Внимательно следя за ним, Джинни заметила, как на виске полковника запульсировала жилка, а глаза сердито блеснули. Сейчас он походил на большого разъяренного медведя. Возможно, ей следует применить другую тактику?
Джинни вздохнула, склонила голову и, понизив голос, жалобно проговорила:
— И как только вы можете разлучать детей с матерью? Позвольте мне хотя бы взять их с собой в Россию! Пожалуйста, ведь вам не запрещено отправиться в Санкт-Петербург окольным путем?
Он явно удивился и, чуть поколебавшись, ответил:
— Думаю… мне следует поговорить об этом с генералом. Но так или иначе, нам предстоит отплыть на корабле в Севастополь — и это произойдет завтра.
Глава 39
Полковник ушел повидаться с генералом. Оставшись одна, Джинни принялась осматривать дом. Хотя уже наступила ночь, она и не пыталась заснуть. Джинни казалось, что она многие месяцы отдыхала, окруженная заботой и любовью. Да, Ричард любил ее, и она любила его. Ей нравилось, что он опекал ее. Однако Ричард так избаловал и изнежил ее, что теперь ей было трудно решать все самой.
«Я, должно быть, очень эгоистична, — подумала она, — иначе как бы я могла так быстро забыть Ричарда?» Она по-настоящему страдала, лишь потеряв ребенка, а теперь… Теперь она словно утратила способность чувствовать. Но Джинни уже поняла, что чувства причиняют только боль.
Отыскав бутылку водки, Джинни наполнила бокал. Залпом проглотив водку, она задохнулась.
Когда-то забвение ей приносил опиум, однако, оказывается, и водка обладает таким же действием. Заперев дверь, Джинни села на диван, поставив бутылку поближе к себе. По ее телу разливалась приятная теплота, а ведь несколько минут назад она дрожала от холода.
— Навсегда свободна! — воскликнула она, вспомнив арию из «Травиаты». Нет больше никаких оков, и ничто ее не связывает. — Ричард! — Джинни вдруг пожалела, что потеряла его. С ним всегда было так уютно, он умел успокаивать ее. — Ричард… Ричард! — Джинни произносила его имя вслух, чтобы не называть другого.
