Читаем без скачивания Мифы Ктулху (сборник) - Говард Лавкрафт

Наконец пульсации и беззвучное пение прекратились, и фигуры в плотных одеяниях перестали раскачиваться, сияние нимбов над их головами померкло, и сами они стояли на пьедесталах уже не так прямо. Квазисфера, однако, по-прежнему излучала удивительный пульсирующий свет. Картер почувствовал, что Древние вновь погрузились в сон, как до его появления, и задумался над тем, от каких космических видений отвлек их своим приходом. Постепенно в его сознание проникло, что странный неторопливый распев был частью ритуального обряда, посредством которого Древнейший погрузил их в особую необычную разновидность сна, так что их сновидения откроют Предельные Врата, пропуском для которых послужит серебряный ключ. Так что теперь Картер знал, что они созерцают бездны беспредельного внешнего пространства, готовясь завершить то, что потребовалось ввиду его присутствия.

Проводник же не присоединился к ним в этом сне и, похоже, усилием мысли управлял этим процессом. Очевидно, он пытался управлять теми образами, которые видят спящие. Картер понял, что каждый из Древних должен сформировать во сне какую-то определенную мысль, композиция которых вызовет проявление, доступное даже его земному восприятию. Когда видения спящих достигнут полного согласования, он сам все увидит и тогда сможет усилием воли материализовать все, что ни вообразит. Нечто подобное ему доводилось наблюдать на Земле, в Индии, когда проекция совместной воли посвященных преобразовывала воображаемое в осязаемую реальность, а в древности этим славился Атлаанат, о котором до сих пор боятся упоминать вслух.

О том, что представляют собой Предельные Врата и как через них проходить, Картер имел довольно смутное представление, но был охвачен напряженным ожиданием. Он сознавал, что сохранил прежнюю телесную оболочку и сжимает в руке роковой серебряный ключ. Путь ему преграждала каменная глыба, гладкая как стена, и он не мог оторвать взгляд от ее центра. А затем вдруг ощутил, что Древнейший больше не общается с ним потоком мыслей.

Картер впервые по-настоящему осознал, какой устрашающей может быть полная тишина, воцарившаяся как на физическом, так и на ментальном плане. Прежде в этом своем странствии он постоянно ощущал некий ритм, возможно, просто пульсацию дополнительных измерений нашего мира, но теперь вокруг установилась абсолютная тишина бездны. Хотя он ощущал свое тело, но не слышал собственного дыхания, а квазисфера Умр ат-Тавила светилась ровно, без пульсаций. Более яркий, чем у прочих, нимб над прикрытой головой Проводника сиял холодным, будто бы замороженным светом.

У Картера закружилась голова, и ощущение потери ориентации выросло тысячекратно. Странное свечение нимбов лишь подчеркивало кромешность тьмы, окружающей спящих Древних, а вблизи их псевдошестиугольных пьедесталов воздух был пронизан ощущением ошеломительной удаленности. Затем он почувствовал, как какая-то сила подхватила его и бросила в теплые пахучие волны над бездонной пучиной. Он словно бы плыл по знойному, пахнущему розами морю, волны которого разбивались о берега из пылающей бронзы. Великий ужас пронзил Картера, когда он окинул взглядом морскую ширь, отделяющую его от далекого берега. Но в следующий момент тишина была сломлена, и волны заговорили с ним на языке, не использующем никаких слов, да и вообще звуков.

– Служитель Истины стоит по ту сторону добра и зла, – возвестил голос, не обладающий звучанием. – Служитель Истины постигает Все-в-Одном. Служитель Истины знает, что Иллюзия – это Единственная Реальность, а Плоть – это Великий Обманщик.

На поверхности гладкой каменной стены, от центра которой он был не в силах оторвать взгляд, проступили очертания огромной арки, сходной с той, которую он давным-давно видел в темном гроте на далекой Земле с ее тремя измерениями. Он осознал вдруг, что производит манипуляции с серебряным ключом и произносит нараспев заклинание, инстинктивно совершая ритуал вроде того, с помощью которого открыл Внутренние Врата. Ему стало ясно, что розово-пьянящее море, волны которого обдавали теплом его щеки, на самом деле было массивом каменного монолита, сквозь который он проникал под воздействием произносимого им заклинания, усиленного потоками мыслей спящих Древних. По-прежнему полный решимости и не ведающий сомнений, Картер отважно устремился вперед – и через Предельные Врата.

IV

Проникновение Рэндольфа Картера через циклопическую каменную глыбу напоминало головокружительное падение в межзвездные бездны. Как бы с безмерной удаленности он ощущал собственное ликование и божественно-сладостную атмосферу смертельной опасности, но в следующий миг ему почудились трепет гигантских крыльев и звуки движения каких-то тварей, неведомых ни на Земле, ни в Солнечной системе. Оглянувшись, он увидел не одни врата, а целое множество, и в некоторых из них он заметил очертания существ, о которых хотел бы забыть навсегда.

Еще через мгновение он вдруг испытал величайший ужас, какой не смогли бы внушить никакие очертания неведомых тварей, – ужас, сбежать от которого было непросто, ибо это было связано с его собственной телесной сущностью. Еще при прохождении Первых Врат облик Картера лишился неизменности, очертания его тела и взаимоотношения с окружавшими туманными формами стали отчасти неопределенными, но он по-прежнему ощущал свою целостность. Он все еще был Рэндольфом Картером, находящимся в каком-то конкретном месте многомерного пространства. Теперь, оказавшись за Предельными Вратами, он на мгновение испытал гнетущий страх, ибо перестал быть одним существом и воплотился во множество.

Он пребывал во многих местах одновременно. На земле 7 октября 1883 года мальчик по имени Рэндольф Картер покинул Змеиное логово, спустился в сумерках с холма и через сад с искривленными деревьями направился к дому дяди Кристофера в холмистой местности за Аркхемом; но в то же самое время и Рэндольф Картер 1928 года, как расплывчатое очертание, пребывал на пьедестале среди Древних в дополнительных измерениях Земли. Был и третий Рэндольф Картер – в неведомой и бесформенной космической бездне за Предельными Вратами. А кроме того, повсюду, в хаотическом и беспредельном многообразии сцен, клубящихся в его сознании, от разнородности которых он едва не сходил с ума, присутствовало бесконечное множество существ, которые были проявлениями Рэндольфа Картера в неменьшей степени, чем данное, пребывающее за Предельными Вратами.

Эти Картеры распределились по всем известным и неизвестным периодам истории Земли, включая наиболее удаленные, выходящие за рамки знаний и представлений ученых; были среди них Картеры в людском обличье и Картеры не-люди, животные и растения, позвоночные и беспозвоночные, обладающие сознанием и лишенные его. Были также и Картеры, не имевшие никакого отношения к земной жизни, разбросанные по многим мирам, звездным системам, галактикам и безбрежности космоса; споры вечной жизни, дрейфующие от мира к миру, от вселенной к вселенной – все они тоже были Картерами. Некоторые из видений напоминали ему сны – как блеклые, так и красочно яркие, как промелькнувшие лишь раз, так и присутствующие почти постоянно в его видениях; некоторые обладали навязчивой, беспокоящей или даже вызывающей страх узнаваемостью, совершенно необъяснимой земной логикой.

По мере того как Рэндольф Картер осознавал это, его беспокойство перерастало в наивысший ужас – такой ужас, какого он не испытывал с той незабываемой ночи, когда двое отправились на старое заброшенное кладбище, освещенное тусклым полумесяцем, а вернулся домой он один. Ни смерть, ни удары судьбы, ни душевные муки не способны вызвать такое отчаяние, как утрата собственного «я». Слияние с несуществованием дарует покой забвенья, но осознание, что ты существуешь, но больше не обладаешь индивидуальностью, не являешься чем-то отличным от других – вызывает не имеющее названия состояние наивысшего ужаса.

Он знал, что некогда в Бостоне жил некий Рэндольф Картер, однако не был уверен, сохранилось ли тождество между ним – фрагментом или представителем множественной сущности, оказавшейся за Предельными Вратами, – и тем Картером. Его «я» исчезло, но в то же время он – если только понятие «он» применимо к множественному существованию, – сознавал, что вмещает в себя целое сонмище различных «я». Как будто его тело сделалось телом одного из тех божеств со множеством рук и голов, что украшают индийские храмы. Он в растерянности смотрел на своих бесчисленных двойников, пытаясь отличить копии от оригинала, и уже не мог утверждать, что оригинал действительно существовал (воистину чудовищная мысль!), а не был лишь одним из множества воплощений.

Метания его мыслей были прерваны тем, что некая сила забросила объятого ужасом Картера – тот его фрагмент, что пребывал за вратами, – на пик еще более высокого ужаса. Источник его находился как в нем самом, так и преимущественно вовне, а сила эта одновременно и противостояла ему, и поддерживала его, присутствовала во всех его воплощениях, словно была частью его самого, сосуществовала с ним во всех временах и пространствах. Не имея зримого образа, она тем не менее обладала объективным существованием, и всепоглощающая мощь ее вызывала трепет и сознание своего ничтожества у каждого из бесчисленных двойников Картера.