– Чем ты сегодня занимаешься, северянин? – спросил его однажды Ихсан, подойдя к краю мраморной площадки.
– Из нас двоих слепой только один, – не удержался от ответа Арлинг. – Как видишь, стою на ноге.
– Ты прав, – рассмеялся Ихсан. – Прости, забыл. Ты хочешь стать воином. Кхм... Ну да. Наверное, это поможет. Продолжай в том же духе, и твои враги устрашаться одним твоим видом. Нет, действительно, страшно. У тебя такое выражение лица, словно ты осу проглотил. Кстати, у нас похожие желания. Я тоже собираюсь стать воином. И хочешь знать, что я для этого делаю?
Нет, Арлинг не хотел, но почему-то спросил:
– Прыгаешь вокруг деревянной куклы?
– Отрабатываю удары на чучеле, – гордо заявил Ихсан, покрутив клинком в воздухе. – Знаешь, что такое рубка мечом?
– Знаю, – усмехнулся Регарди, чувствуя, как от напряжения начинает дрожать колено. – Только то, чем ты занимаешься, не рубка мечом, а размахивание палкой в воздухе.
Ихсан переступил с ноги на ногу, словно хотел подойти к нему, но границу не нарушил.
– Если бы мы скрестили клинки, я атаковал бы тебя в голову, – произнес мальчишка, сопроводив слова взмахом меча, который он направил в сторону Арлинга. – Выпад, скачок и твоя башка раскроена до зубов. Одним точным и четким движением. Вот, что такое рубка.
– Движение может быть точным, но при отсутствии опыта, удар пройдет вскользь, – наставительно произнес Регарди, подражая тону имана. – Я слышал, как ты рубишь. У тебя не хватает мощности. Ты, словно женщину гладишь, а не с врагом сражаешься. Почти все целятся в голову – здесь я с тобой согласен. Но такие удары обычно приводят к ее отсечению, а не разрубанию пополам. К тому же, их легко отклонить. Простейшая защита со сближением и нападение с уколом в горло. Бац, и ты мертв. Кстати, знаешь ли ты, что на каждые пятнадцать попаданий, девять приходятся по рукам? Это в любом учебнике по фехтованию написано. После второго и третьего удара я отсек бы тебе все пальцы. А потом голову. Ты снова мертв.
Эх, слышал бы его учитель Бекомб. Он и на экзаменах не ответил бы лучше.
И хотя Регарди не надеялся, но, похоже, его слова Ихсана задели.
– Слушай меня, северянин, – прошипел мальчишка. – Не знаю, как там у вас в Согдарии, но у нас с такими умниками разбираются просто и быстро. Тесачный удар. Наносится с локтевого замаха и разрубает противника пополам. Даже доспехи не помогут. Ты мертв.
– Чистый, точный, убийственный, рубящий удар, – протянул Арлинг, с наслаждением смакуя каждое слово. – Люблю такие. Тесачный удар всем хорош, но мне по душе больше вспарывание. Взмахиваешь рукой снизу и вверх, меч движется вперед и вспарывает брюхо врага. Ты мертв.
Словесная игра затягивала и заставляла кровь быстрее течь в венах. Он почти ощутил рукоять клинка в ладони, а кисть протяжно заныла, словно в предвкушении хорошей драки.
– Принято, – уже спокойно ответил Ихсан, сумев взять себя в руки. – Но есть одно но. Возможно, когда-то у тебя действительно были чистые и точные удары. Но сейчас тебе потребуется чудо, чтобы вспороть кому-то брюхо. Ты слеп, северянин. И с этим ничего нельзя поделать. Поэтому, если бы мы скрестили клинки, это было бы похоже на убийство котенка, который умеет только шипеть. Прости, но ты был бы мертв еще до того, как поднял свой меч.
Как же ты чертовски прав, Ихсан, подумал Регарди, теряя равновесие. И почему проклятую площадку выложили камнем, а не посыпали песком? Падать было бы куда приятнее. Приземление получилось неудачным, и он расшиб локоть. Пальцы нащупали влагу, а значит, у него на руке появилась еще одна ссадина.
– Возможно, тебе лучше стать настройщиком музыкальных инструментов, – уже более миролюбиво произнес мальчишка. – Говорят, эта профессия создана для слепых. Желания это хорошо. Но они должны исходить от способностей. Прости, парень, я тебя отвлек, и ты снова упал. Бедняга. Позвать лекаря?
Если бы не поднявшийся крик на соседних площадках, Арлинг услышал бы скрежет своих зубов. Закрой глаза и встань на мое место, малыш, хотелось ответить ему. Но одних слов уже было мало. Интересно, как будет выглядеть драка слепого драгана со зрячим кучеяром? Первый помнил теорию из военной школы, а второй, хоть и плохо рубил мечом, зато практиковался каждый день, а не в воспоминаниях. И какое наказание полагалось за нарушение дисциплины на Огненном Круге?
Однако ему так и не удалось этого узнать, потому что рядом послышался голос Фина:
– Отстань от северянина, Сана, – велел он, и его заступничество удивило Регарди не меньше своего желания затеять драку. – Способности здесь не причем. Любой может стать тем, кем захочет. Нужно только уметь принимать себя нового. Никакого чуда здесь нет.
Арлинг не знал, что нашло на Финеаса, но это были самые мудрые слова, которые он от него слышал. Наверное, недаром его считали лучшим учеником школы.
В тот день Регарди простоял на ноге до самого вечера, упав всего один раз. Да и то по вине Атреи, которая пришла посмотреть на его занятия и в шутку бросила в него камешек. Ихсан не отказался от обидных прозвищ, но больше к его площадке не приближался и разговоры про фехтование не заводил.
Арлинг и сам не заметил, как перешел от стояния на ноге к упражнениям на других площадках Круга. Изменения следовали непрерывной чередой. Он так привык к ним, что даже удивлялся, когда их долго не наступало.
Один пенек в центре площадки сменился пятью столбами, вбитыми по кругу с разными уровнями высоты. Сначала иман потребовал, чтобы Регарди не просто взбирался на них, а запрыгивал без помощи рук. Арлингу показалось, что прошла вечность, прежде чем он сумел удержаться на самом низком колышке, но мистик тут же усложнил задание, велев прыгать на столбы боком, спиной и с разворотом. Регарди мысленно нарисовал новые ушибы на своем теле и подчинился. Падения стали так же привычны, как дыхание или прием пищи.
Арлинг не удивился, когда мистик заставил его стоять на руках, опираясь на столбы сначала ладонями, потом кулаками, и наконец, только одним кулаком. К синякам и царапинам он привык. Страх появлялся тогда, когда в голову проникали предательские мысли о том, что все его старания напрасны, а сам он навсегда останется слепым драганом с севера, которого приютили из жалости. Такие мысли любили приходить по ночам, когда его будил зуд в теле от новой мази имана или болезненный ушиб в ребрах после неудачного падения на Круге. Потом он еще долго не мог заснуть, обливаясь холодным потом и мечтая раствориться в сумраке ночи.
Но с первыми лучами солнца появлялись мысли иные. Их приносила Магда, нежно касаясь его лица теплыми ладонями. «Финеас прав», – шептала она ему. Любой может стать любым. Нужно только поверить. Это куда труднее заданий мистика, но у Арлинга все получится. Потому что она любила его. А он ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
