— Ну что ж… Ты наверняка права, госпожа, — согласился он. — Возможно, столь долго занимаясь бесплодными поисками, я начинаю теперь искать неизвестно что…
— Пожалуй, так, Раладан. Но не расстраивайся — ты уже нашел.
Она снова повернулась к морю и показала пальцем на далекую скалу:
— Это там.
Он кивнул:
— Пусть будет так, госпожа. Но позволь теперь спросить мне: откуда такая уверенность?
— Не знаю… Просто: это там.
Он кивнул, скептически улыбаясь. Она подошла и открытой ладонью ударила его в лоб, отчего его голову отбросило назад.
— Не позволяй себе подобных усмешек, — заявила она, почти оскалившись. — Иначе прикажу выдать тебе пару палок.
Кровь в гневе ударила ему в лицо. Она не торопясь отступила на полшага, словно освобождая ему место.
— Ну? — выжидательно бросила она и, высунув язык, медленно провела его кончиком вдоль верхней губы.
Остров выглядел именно так, как описал его Раладан, — выступающая из воды группа скал, покрытых тут и там тонким слоем почвы. Держа в руках помятую, неряшливо вычерченную карту, Лерена смотрела то на нее, то на остров.
— Здесь! — лихорадочно говорила она. — Смотри, там какая-то возвышенность, она обозначена на карте… А тут мыс, словно вытянутая рука… Мы нашли! — Она ударила ладонями о планшир. — Эй! Меч для меня, восемь человек в шлюпку! Раладан!
Лоцман стоял рядом, молча глядя на нее.
— Хочешь им показать сокровища? — спросил он, кивая в сторону матросов. — В таком случае наша жизнь немного стоит…
— Об этом не беспокойся, — сказала она. — Они сделают то, что я им прикажу.
„Ради Шерни, — подумал он, — да ты с ума сошла, девочка…“
Ее вера в собственную власть над командой была столь наивной, что внушала тревогу.
— Ну так что?! — неожиданно заорала она, словно прочитав его мысли. — Я должна сказать себе „да, это здесь“ и убраться восвояси?
Шлюпка уже покачивалась у борта.
— Идешь? — спросила Лерена сквозь зубы, пристегивая к поясу меч.
Он мрачно кивнул.
Вскоре они были на берегу. Лерена выскочила на песок и сразу же направилась в глубь острова. Раладан прикусил губу.
— Ждать здесь, — бросил он гребцам.
Никто не возразил.
Он двинулся следом за девушкой.
35
Алида уже хорошо понимала, что совершила ошибку. Очень серьезную ошибку. Варда следовало убить… Конечно, просто так этого сделать было нельзя. Баватар был порядочным человеком. Верховный Судья Имперского Трибунала Гарры и Островов — был порядочным человеком…
Слово „порядочный“ было одним из тех слов, которые означают столь много, что не значат практически ничего. Порядочность была понятием относительным, точно так же как добро, зло, справедливость… Понятиями этими можно было пользоваться, но серьезные дела следовало вершить в отрыве от всяческих догм.
Охваченная внезапным раздражением, Алида отбросила прочь философские раздумья.
„Стареешь, дорогая“, — язвительно подумала она.
Баватар не философствовал. Он был порядочным, и притом в весьма широком смысле этого слова. Для Верховного Судьи Трибунала подобная связывавшая руки черта являлась недостатком. Но с этим она ничего не могла поделать. Во всяком случае не сейчас.
В то же время она могла еще несколько дней назад без труда избавиться от Варда. Естественно, без официального согласия Баватара. Ее словам о том, что он хотел ее убить, с легкостью бы поверили, и ее людям пришлось бы принять меры.
Однако она позволила ему остаться в живых. Где-то в глубине ее души таилась слабая надежда, что этот человек все же знает кое-что… о Раладане. А теперь было уже поздно. Мало того что она дала ему выиграть время, но еще и воспользовалась людьми Трибунала. Правда, подобного от нее ждали: поступи она иначе, это выглядело бы по крайней мере странно… Но и что с того? Дела приняли еще худший оборот, поскольку выбранные ею шпионы докладывали о всех действиях объекта слежки не только ей, но также и Елене.
Неужели та что-то подозревала?
Кто знает… Достаточно того, что необычно спокойное, загадочное поведение человека, которому приписывалось желание отомстить, привлекло внимание Первой Представительницы Судьи. Соответственно, делом заинтересовался Баватар. Состоялась та удивительная встреча, и Алида, которая действительно слышала весь разговор, не могла поверить собственным ушам: человек, которого она считала простодушным дурачком, повел себя подобно королю интриганов, откровенные слова которого ударили в самую точку! Заинтригованный Баватар желал беседы с глазу на глаз!
Алида закинула руки за голову.
Она не могла допустить, чтобы подобная встреча произошла. Правда, если убить Варда теперь, подозрение неминуемо падет на нее, что наверняка повлечет за собой дальнейшее, намного более дотошное разбирательство. Но, может быть, лучше уж подозрения, чем уверенность, которой после встречи с Вардом непременно будет обладать Баватар.
Она не могла позволить, чтобы ее в чем-либо обвинили. Не сейчас.
Капитан должен был не только умереть, но и исчезнуть… Что ж, нет ничего проще, с улыбкой подумала она; знакомства, которые она приобрела благодаря своей профессии, уже не в первый раз оказывались весьма полезными.
Но что дальше?
Она со знанием дела строила планы. Вард исчезнет. Как поступит Баватар? Баватар решит, что она в этом безусловно замешана. Что он станет делать? Начнет копаться в документах Главного Флота. Но там скорее всего мало что найдется, события на далеких Агарах вряд ли удостоились большего, нежели несколько скупых упоминаний в рапортах; впрочем, что там говорить об этих военных отчетах… Значит, он пошлет кого-нибудь на Агары. Это уже может оказаться более опасно, там до сих пор живут люди, которые… Да, нужно было добраться до человека, который отправится туда.
Ее разозлило то, что именно теперь, когда на нее свалилось столько дел (и каких дел!), все карты спутал этот вояка! Во имя Шерни, похоже, люди созданы лишь для того, чтобы совать нос туда, куда вовсе не следует.
Итак, коротко подытожила она, убрать Варда и выяснить, кто от имени Трибунала поплывет на Агары.
После чего — отправиться с ним в постель. Для начала.
Вард прилично поужинал. Серебро он уже не экономил; будучи слегка суеверным, он полагал, что если считать каждый грош, непременно накличешь беду. Так что он наелся и напился досыта.
Выйдя из таверны, он направился в сторону порта.
Он все еще любил корабли. После стольких лет он продолжал в душе оставаться моряком и солдатом. В конце концов он вынужден был в этом признаться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
