«А сейчас, представьте, у меня гостит еще один Ваш знакомый. Хотел было сказать, родственник, но, пожалуй, это несколько преждевременно. Я имею ввиду Кирдыка Шактигула Кайвуса, генерала армии княжества Эрраде. Полагаю, Вы не будете отрицать Ваше с ним знакомство, тем более, что оно широко известно. Настолько широко, что о нем слагают песни и баллады. А я поклонник народного творчества. В том числе и людского».
Обо мне? Баллады? Нужно будет дать Каро поручение. Пусть проверит певцов всяких на предмет соответствия их произведений господствующей идеологии. Я-то как раз менестрелей этих недолюбливаю. Особенно после того, как Дуська рассказала мне о том, как произошло ее знакомство с Терином, а я имела возможность сравнить ее версию с поэтической. Хотя, о чем это я? Что значит, гостит?! Что-то я нервничать начинаю. Велю принести мне чаю. А пока сижу. Письмо отложила. Только вот кошусь на него издали. Уговариваю себя читать дальше. Вот придется ведь, но сердце чувствует, что не стоит. Что лучше пожалеть мне и себя, и ребенка. Сжечь эту гадкую бумагу и забыть о ней. А Кир что, погостит у Рахноэля и вернется.
Нет. Так нельзя.
Махом выпиваю полчашки. Успокаиваюсь… Что там у нас дальше?
«Готов признать, что Ваш избранник… Ведь я могу его так называть? Ваш избранник очень стойкий молодой человек».
Так, стоп. Еще пару глотков. И не думать, что он подразумевает под словом «стойкий».
«Надеюсь, Вы осознаете, что присутствие генерала вражеской армии у меня во дворце не могло обойтись без некоторых неудобств для упомянутого выше субъекта».
Мама! Папа! Мне страшно!
«И, поскольку некоторые мои подданные очень интересовались дальнейшими планами соединенной армии Кентариона, Зулкибара и Эрраде, указанные неудобства были несколько усугублены ярко выраженным нежеланием генерала об этих планах рассказывать».
Выдох… Зову Юсара. Вновь откладываю письмо.
Целитель приходит, смотрит на меня вопросительно.
— Побудь со мной, пожалуйста, — прошу я.
— Все в порядке? — спрашивает Ларрен.
Выдыхаю.
— Нет. Но я постараюсь.
Замечаю, что мой телохранитель переглядывается с целителем. Вижу понимание на их лицах. Даже странно. Эти-то с чего вдруг спелись? Беру в руки бумагу. Заставляю себя читать дальше. Читать по слогам.
«Рад сообщить Вам о том, что будущий Ваш супруг достойно перенес применение в отношении него некоторых любопытных приспособлений, наименование которых, я уверен, мало, что может Вам сказать».
Так, дыхание сбивается. Юсар берет меня за руку.
— Помочь? спрашивает он.
Отнимаю руку.
— Справлюсь.
«К сожалению, он избрал достаточно специфическую тактику. Генерал отказывается сообщить нам не только интересующую нас информацию, но также и свое имя, которое нам, безусловно, известно. Иначе я бы Вам и не писал. Это странно. Впрочем, подобная манера поведения мне известна. Она, быть может, помогает субъекту удержаться от произнесения вслух неудобных для него фраз, однако, является, в то же время, достаточно болезненной, поскольку мешает и выразить испытываемые им эмоции».
Ларрен допускает непозволительную вольность. Он подходит ко мне со спины, обнимает за плечи.
— Может, хватит? — шепчет он.
Позволяю себе буквально на секунду прислониться к его груди и тут же отстраняюсь.
— Нет, Ларрен. Я должна.
«Уважаемая Иоханна! Знаю о том, что в Вашем распоряжении имеются первоклассные целители. Я наслышан об этом. И, вместе с тем, Вы понимаете, что порою магия бессильна».
О, да! Я знаю, что бессильна.
«А потому я предлагаю Вам подумать о том, настолько ли необходим Вам этот человек. Вы все еще намерены связать с ним судьбу?»
Кир. Кир!!! Да, я намерена, намерена! А даже, если бы это было не так, неужели я могла бы бросить его, чтобы на нем и дальше испытывали «любопытные приспособления»?!
«В том случае, если он все еще Вас интересует, предлагаю Вам объявить о перемирии между Зулкибаром и Альпердолионом. Войска Зулкибара должны быть отозваны от границ Альпердолиона с Кентарионом. В том случае, если это будет сделано незамедлительно, я готов обсудить с Вами дальнейшие условия сотрудничества. В противном случае я оставляю за собою право решить судьбу Кирдыка Шактигула Кайвуса так, как сочту нужным. Впрочем, будьте так уверены, о своем решении в отношении данной персоны я Вас непременно оповещу.
Рахноэль Лазурный Цветок».
— Тихо, Ханна, тихо, успокойся, — слышу я и, кажется, вижу перед собою лицо Ларрена.
— Все нормально, — продолжает уговаривать он, — все хорошо.
Юсар осторожно отирает мое лицо мокрой тканью.
Сажусь на кровати, опираясь спиной о стену. Так легче. Так голова меньше кружится.
Ну вот, опять я упала. Сколько это может продолжаться?
— Ларрен, — тихо проговариваю, заглядывая в лицо телохранителю, — что мне делать? Скажи мне, как мне помочь Киру? Если я отзову войска, кентавров разобьют.
— Вы приказываете мне разработать план, который позволит Вам, объявив перемирие, оставить армию на месте ее дисклокации? — деловито уточняет Ларрен.
Киваю.
Наместник хмурится и начинает расхаживать по комнате. Наконец он замирает, серьезно смотрит мне в глаза и заявляет:
— Могу предложить только одно. Объявляйте перемирие. Часть войск отводите. Остальных следует уволить. У Вас же нет запрета в том, чтобы служить в армии другого государства?
— Нет, — лепечу я.
— Объявите о выходе Зулкибара из альянса. Предоставьте Эрраде займ на содержание армии. Пообещайте ветеранам, что они получат выходное пособие в полном объеме, независимо от того, в чьей армии они будут служить. Только Вы должны предупредить об этом князя.
— Конечно, я предупрежу. Юсар, ты знаешь, где он сейчас может находиться?
Целитель кивает.
— Да, Мерлин показывал. На всякий случай.
— Значит, случай наступил. Отнеси в лагерь письмо, и пригласи ко мне Терина. Пожалуйста.
— А Вы?
— А я тебя подожду. Со мною же Ларрен. Да?
Я хватаю ладонь наместника, сжимаю ее. А на кого еще я сейчас могу опереться?
Глава 25
Вальдор
Решаем подыскать более удобное местечко. Выбираем палатку Терина, как самую просторную. Маги организуют несколько дополнительных лавок. Рассаживаемся по кругу. Почти по кругу. Во всяком случае, стараемся сделать так, чтобы все мы видели друг друга.
— Дуусь, уточни, будь так добра, мозговой штурм — это что? — задаю я интересующий всех вопрос.
Княгиня задумывается на минутку. В задумчивости она даже начинает грызть собственный рыжий хвост. Забавно зрелище, надо сказать. И если бы тема нашего собрания не была настолько печальной, я бы даже хихикнул. Ну, хотя бы хмыкнул, а так приходится делать над собой усилие и сохранять серьезное выражение лица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
