дай отдышаться хоть на минуту, ты вообще видела какой разнос я только что устроил?!
Я понимаю, что оставлять нераспределенные очки надолго нельзя, поэтому бросаю взгляд в меню магии на параметр, о котором совершенно забыл и очень-очень зря.
— Максимальный разовый объём выхода Хаоса: 15 MP (столько частиц хаоса ты можешь потратить одним разом, не навредив своему телу).
Вот откуда это чудовищная слабость. Я уже дважды пропустил через себя объём частиц, которые моё тело не способно выдержать. Один раз, когда использовал Пророчество Хаоса, и второй раз — только что, применив Двойное ускорение. Мой организм мог получить любые повреждения, о которых я и догадываться теперь даже не могу! Может, из-за моего рвения где-то глубоко внутри этой груды мяса, называемой моим телом, появилась на свет раковая опухоль.
— Конечно, у тебя ведь нет Нейроинтерфейса, который сможет сказать наверняка обо всех изменениях в твоём организме! — язвит Ни. — На этот раз обошлось, просто повесил на себя очень неприятное состояние.
Я смотрю в меню состояния и обнаруживаю:
Изнеможение — на 20 часов.
— 2 к силе
— 2 к ловкости
— 2 к воле
Предел выносливости и восстановление выносливости сокращены вдвое.
В глазах мутнеет и я даже не замечаю, как оказываюсь в номере валяющимся на кровати. Райолин убедилась, что владелец разберется с кучей тел и не накликает новых проблем, после чего тоже удалилась в наш номер.
Я вкидываю очко в Максимальный разовый объём выхода Хаоса, увеличивая его до 20 MP.
Шкала опыта: 29840 / 33000 XP.
Получен 17 уровень!
— Ты хоть бы одежду снял, покрывала испачкаешь, — упрекает меня госпожа.
— Сил совсем нет. Я переборщил с магией. Надеюсь, никто не просёк мои козыри, а то на костёр как-то не очень хочется. Я не настолько замёрз, тащась по этому лесу весь день напролёт, — бубню я, пока Райолин снимает с меня сапоги и штаны. Вот уж не ожидал от неё такой заботы.
— Дай мне пару минут, я соберусь с силами и сам разденусь, спасибо, — пытаюсь я избавиться от ухаживаний Райолин, но тут же замечаю, что она и сама уже стянула с себя кожаные штаны, а вслед за ними на покрывало легли и кружевные трусики.
Да она издевается… Какая там забота, она просто хочет дать мне очередной "приказ". Я невольно вспоминаю лживую историю Андреаса о том, как он выживал будучи секс-рабом у жирной дворянки. Кто бы мог подумать, что я окажусь в похожей ситуации. Хотя красоту Райолин оспорить уж никак нельзя. По моему земному счёту ей должно быть лет тридцать — тридцать пять, но выглядит она куда лучше, чем все те красотки, с которыми мне доводилось кувыркаться на Земле. Я чувствую, как между моих ног нарастает напряжение, несмотря на всю свалившуюся усталость. Одним этим аргументом можно поставить точку в любых дискуссиях о сексуальности госпожи Эдельгейз.
— Госпожа Райолин, при всей моей… преданности, боюсь, что сил подняться у меня уже не найдётся, — пытаюсь оправдаться я.
— Не переживай. Всё, что надо, уже поднялось. Сегодня твоя задача просто лежать смирно, — говорит она приказным тоном. Рубашка падает с плеч женщины полностью обнажая всё её тело. Райолин делает хороший глоток вина прямо из горлышка бутылки. Красная струйка стекает с её рта, пробегает по шее и останавливается у соска.
Не теряя времени, Эдельгейз усаживается на меня сверху и принимается за дело. Мои ощущения сильно притуплены и я чувствую, что в любой момент усну, но очертания великолепного тела, извивающегося на мне, силой выдёргивают моё сознание из сонного небытия.
— Ты спрашивал, почему я будучи сирвийской дворянкой смотрю на империю взглядом чужака? — говорит Райолин, тяжело дыша.
— Не лучшее время для разговора ты выбрала… — говорю я, водя руками по телу женщины.
— А по мне, время — в самый раз, — усмехается Райолин, ускоряясь. — Я — чистокровная сирвийка. Мой покойный муж — беженец из Эдинхейма.
— Эдинхейм? Эдинхеймская республика? — я вспоминаю рассказы Андреаса и Тимерию — воительницу из Эдинхейма, которую я лишил глаза.
На секунду разговор прерывается, поскольку Райолин вздрагивает, почувствовав выпущенный мною огненный прилив, после чего сама в считанные секунды достигает второго или третьего пика и падает на меня, полностью расслабляясь.
— Время твоего Изнеможения только что сократилось на 10 часов благодаря выбросу гормонов! — заявляет Ни.
Ни, у меня тут серьёзный разговор вообще-то!
— Сартус Эдельгейз был вынужден бежать из Эдинхейма, поскольку повздорил с одной организацией, руки которой могли дотянуться до любого уголка страны, — тихо говорит Райолин, лёжа на мне. — Чтобы сохранить себе жизнь, он был вынужден бежать сюда — в Сирвию. Его приняли здесь лишь потому, что он привёз огромное количество документов, украденных в Эдинхейме. Он вынужденно предал свою родину, но он совсем не хотел этого делать.
Решила выговориться. Ну просто замечательно… Так или иначе, эта информация может оказаться полезной.
— Сартус любил Эдинхейм больше всего на свете, — продолжает Райолин. — Это не идеальная страна, но свобода, которую она даёт… — Райолин скатывается с меня и переворачивается на спину. Я неожиданно для себя замечаю в её глазах такой мечтательный блеск, что мне даже становится завидно. — Истории Сартуса о его родине заворожили меня. Я поняла, в каких адских ограничениях живём мы здесь, под гнётом проклятого Императора, его Следующих за свистом и тайного Маскарада. Посмотри на меня, Сандэм.
Последняя фраза вновь прозвучала, как приказ. Я поворачиваю голову и гляжу на Райолин, севшую на кровати полу-боком ко мне. Её крепкое тело и властная осанка куда-то испарились. Сейчас она выглядит ранимой, как любая другая девушка.
— Я похожа на дворянку, Сандэм? Я похожа на свободного человека? — спрашивает она, но не ждёт моих ответов. — Я рабыня, как и
