А вывод из всего этого напрашивается такой: если Путин и Медведев, не договорившись об исходе выборов-2012, сойдутся в клинче, Церковь однозначно поставит на Путина и призовёт свою паству голосовать именно за него. Иначе это будет совсем уже другая Церковь, чем та, которую мы знаем на протяжении последних 20 лет.
Но так ли уж воцерковлён сам Путин? Насколько он руководствуется в принятии политических решений теми наставлениями, которые слышит от своего пастыря? Именно слышит, а не только слушает.
От Третьего Рима – к Третьему Рейху
23 мая 2009 года на площади перед главным корпусом СГУ им. Н.Г. Чернышевского был установлен бронзовый памятник Святым равноапостольным братьям Кириллу и Мефодию работы скульптора Александра Рожникова. Освящение и открытие этого памятника стало кульминационным моментом многодневных торжеств в рамках проведения Дней славянской письменности и культуры в Саратове, куда съехались многие высокопоставленные чиновники и церковные деятели, в том числе из-за рубежа.
Много было споров на тему целесообразности установки памятника именно в этом городе, но практически никто из сонма филологов и историков, задействованных на различных научных конференциях и чтениях, приуроченных к празднованию Дней славянской письменности и культуры, не высказал открыто свои сомнения по поводу заслуг главных героев торжества – Кирилла и Мефодия.
Как это ни прискорбно звучит для иерархов РПЦ и высоких должностных лиц государственной власти РФ, затеявших всю эту «кирилло-мефодиевскую кампанейщину», до сих пор среди российских и зарубежных учёных нет единства мнений по целому ряду ключевых вопросов касательно этой темы. А именно.
Кем, на самом деле, были эти исторические персонажи – Кирилл и Мефодий, – причисленные к лику Святых православной Церковью? Какое в реальности имел отношение каждый из них к созданию так называемой «славянской письменности»? Какую именно письменность создали «солунские братья»? Что представляла собой письменная культура Руси в «докириллический период»? С какой целью проводилась реформа письменного языка, кто именно и в чьих интересах её проводил?
Удивительно, но факт: в советские времена, когда церковь не только была отделена от государства, но и постоянно преследовалась этим государством, в вопросе отношения к кирилло-мефодиевской проблематике между этими антагонистами – церковью и государством – царило полное взаимопонимание, вследствие чего и официально-научный подход, и официально-церковный подход к этой теме практически совпадали, если не принимать во внимание богословскую составляющую этого вопроса.
И с университетской кафедры, и с семинарской кафедры одновременно звучали фактически одни и те же тезисы, которые выстраивали некую общую официальную доктрину: Кирилл и Мефодий есть великие славянские просветители, которые принесли на нашу землю письменность, благодаря чему – по версии РПЦ – народ познал Священное Писание и обратился в Христову Веру и благодаря чему – по версии КПСС – были заложены основы культурного развития и начался процесс объединения разрозненных древнерусских земель в единое государство, что позволило перейти на новый, более высокий уровень производственных отношений в полном соответствии с марксистско-ленинской теорией языкознания.
Что самое любопытное, в советской интеллектуальной среде, особенно в кругах национал-патриотов из числа гуманитариев, Кирилл и Мефодий воспринимались как некая противоположность другого исторического «тандема» – Маркса и Энгельса – таких же продуктов мифодизайна, как и «солунские братья», что только усиливало общий эффект формального противостояния церкви и государства, с одной стороны, и лишний раз подчёркивало доктринёрскую близость церкви и государства в отношении кирилло-мефодиевской проблематики, с другой стороны.
Особенно наглядно такая ситуация проявилась в коммунистической Болгарии, когда при Тодоре Живкове ежегодный праздник в честь Кирилла и Мефодия отмечался с государственным размахом: чуть ли не в каждом болгарском городе проводились массовые манифестации и масштабные культурные мероприятия, где рядом с портретами основателей марксизма-ленинизма и Георгия Димитрова вывешивались иконы с ликами равноапостольных Святых. Там даже была учреждена официальная государственная награда имени Кирилла и Мефодия, которые были священниками, но не полководцами, как, скажем, позднее канонизированный Церковью князь Александр Невский, в честь которого в СССР тоже был учреждён соответствующий орден.
По всей видимости, в основе такой идеологической близости государственного и церковного подходов к кирилло-мефодиевской проблематике лежала общая идеологема геополитического господства: в данном случае Маркс и Энгельс выступали в роли основателей коммунистического интернационала, который ставил своей целью осуществление пролетарской революции в мировом масштабе, а Кирилл и Мефодий – в роли символов идеи панславянизма, которая понимается евразийцами как исторический «интернационал» славяно-тюркских этносов.
И не с этой ли целью по всему маршруту переселения протоболгар, которые представляли собой кочевые племена тюркского происхождения, сейчас ставятся памятники Кириллу и Мефодию, как ритуальные монументы, символизирующие исторический путь славянства? В Самаре, где раньше простиралась Волжская Булгария, памятник стоит. В Саратове, где раньше проходили кочевые протоболгары, устремляясь в Причерноморье, памятник стоит. В Севастополе, на Крымском полуострове, где стала проявляться осёдлость этих племён, памятник стоит. Разумеется, имеются памятники «солунским братьям» и в двух центральных городах славянского мира – Киеве и Москве. Причём московский памятник Кириллу и Мефодию как две капли воды похож на монумент, установленный в Саратове. Что лишний раз свидетельствует о невысокой художественной ценности этих бронзовых изваяний, но в то же время подчёркивает их сугубо ритуальное, сакральное значение как мета-топографических оберегов.
Одним словом, церетеливщина какая-то!
Но более удивительная метаморфоза произошла в постсоветское время не на формальном уровне единения церкви и государства, когда в роли живых «подсвечников» на всенощных богослужениях выступают представители высшего руководства страны, а именно на содержательном, непубличном уровне отношения к кирилло-мефодиевской проблематике, где обозначилось серьёзное расхождение во взглядах на роль Кирилла и Мефодия в истории Руси между официальными научной и религиозной доктринами, чего раньше – при формальном размежевании церкви и государства – не было. Вот уж действительно: пути Господни неисповедимы!
Так, директор Института российской истории РАН, член-корреспондент Академии наук А.Н. Сахаров, являющийся рупором «научного официоза», в фундаментальном труде пяти докторов исторических наук ИРИ, который он редактировал и для которого сам написал раздел по истории Древней Руси, – «История России: с древнейших времён до начала 21 века» – таким «великим историческим деятелям», как Кирилл и Мефодий, не уделил не только отдельной главы, но и даже маленького параграфа, ограничившись упоминанием их в одном только абзаце:
«Основой любой древней культуры является письменность. Когда она зародилась на Руси? Долгое время существовало мнение, что письмо на Русь пришло вместе с христианством, с церковными книгами и молитвами. Однако согласиться с этим трудно. Есть свидетельство о существовании славянской письменности задолго до христианизации Руси […]. Об этом же говорит и свидетельство византийского дипломата и славянского просветителя Кирилла. Во время пребывания в Херсонесе в 60-е гг. 9-го в. он познакомился с Евангелием, написанным славянскими буквами (глаголицей, изобретение которой многие учёные приписывают… самому Кириллу! – Авт.). В дальнейшем Кирилл и его брат Мефодий стали основоположниками славянской азбуки, которая, видимо, в какой-то части основывалась на принципах славянского письма, существовавшего у восточных, южных и западных славян задолго до их христианизации».
И – всё! Более о Кирилле и Мефодии – в этом 1264-страничном труде, который принято считать базовой исторической доктриной идеологии правящего политического режима в России – нет ни слова. В то время как детству и юности Чингисхана академик Сахаров уделил даже именной параграф на целую страницу убористым шрифтом!
Мы уж не говорим о том, что эти скупые строки о Кирилле и Мефодии фактически ставят крест – но не православный! – на идеологическом единении позиций церкви и государства по вопросу кирилло-мефодиевской проблематики, которая, повторяю, наблюдалась в годы «тоталитарного режима», когда были «гонения на церковь». И это сейчас – когда демонстративное братание церкви и государства можно увидеть на любом помпезном мероприятии.
