К счастью, все загорались ранним утром, их быстро замечали и тушили, не позволяя выйти из-под контроля. Однако властям ясно, что поджигатель не остановится, и они хотят обеспечить безопасность и парка, и его посетителей. Агент надеется, что совет профайлера поможет им найти НС, и на этой неделе случился прорыв, который кажется обнадеживающим: информацию утаили от прессы, но на месте пятого пожара, который не разгорелся, обнаружены улики.
Агент излагает подробности. Первый пожар начался на каменистом склоне неподалеку от самого густого леса на территории парка. Это спасло лесной массив – так считают агент и другие рейнджеры, – потому что подлеска вокруг было мало, и огонь не распространился далеко. Дым сразу заметили с наблюдательной башни.
– Мы думаем, этот парень не особо умен, – замечает агент.
Это почему же?
– Ну, он ничему не научился на предыдущем опыте. Следующий пожар снова загорелся на неудачном месте, правда, уже не на камнях, а на глинистой почве. Неподходящий выбор для лесного пожара. Как вы понимаете, вокруг куча сухой древесины. Судя по расположению очага, поджигатель прошел мимо наиболее выгодных мест, да еще и усложнил себе путь. И эффект был бы куда больше, если бы он выждал до вечера, когда дым заметили бы позднее, да и рейнджеров на службе осталось бы меньше.
С третьим и четвертым пожаром он начал частить: они возникли на прошлой неделе – то есть всего их было три, если считать тот, что не разгорелся.
– И очень хорошо, что это случилось именно на той неделе, а не на следующей, – добавляет агент.
Почему?
– Дело в том, что Генеральная Ассамблея решила урезать бюджет парка, поэтому части рейнджеров грозит увольнение, а замены не будет. Они, конечно, недовольны. Возмущаются тем, что люди думают, будто они сидят у себя на башнях да рассматривают в бинокли сов. На следующей неделе, в качестве протеста, многие собирались взять больничный. Но теперь сокращения отложены.
А как насчет улик, найденных на той неделе?
Хотя частота поджогов возросла, МО поджигателя остался прежним – то же время дня и те же следы, что и в предыдущих случаях. На пятом поджоге обнаружено и устройство: бумажный пакет – вроде тех, в которых детям дают бутерброды с собой в школу, – с песком на дне. В песок воткнута свеча, а вокруг ее основания обернуты бумажные полоски. Получается, когда свеча догорает, полоски вспыхивают, и огонь распространяется в разные стороны. Это сработало четыре раза из пяти. И сработало бы снова, но парень, который шел по парку ранним утром, учуял запах горящей свечи со своей тропинки. «Мы его проверили – он ведь находился прямо там, когда устройство загорелось. Но он уезжал на две недели по делам на Восточное побережье, так что во время других пожаров его тут не было».
Собственно, мы хотели, чтобы вы изучили его сигнатуры, – подчеркивает агент. – Что вам кажется необычным в этом устройстве из мешка и свечи? Естественно, после стольких пожаров всего за пару недель – а возгорания в лесу представляют тут большую проблему, – дело стало для нас приоритетным. Мы должны скорее поймать поджигателя. После того как нашли устройство, один из рейнджеров предположил, что тут может быть замешан религиозный культ. Он хотел, чтобы всех сотрудников парка опросили насчет странных посетителей, путешествовавших тут в последние несколько месяцев.
Однако вы считаете это нецелесообразным.
Почему?
Надо сосредоточиться на том самом рейнджере – по нескольким причинам. Начнем с виктимологии, хотя в данном случае жертвой является природа. Важно, что пожары начинались в тех местах, где не могли причинить серьезный ущерб. НС не собирается уничтожать дикую природу. Он хочет добиться своего малыми жертвами. Это человек, который заботится о природе, чувствует себя в ней комфортно, а не тот, кто испытывает сексуальное возбуждение, наблюдая за разрушениями, которые причинил.
Метод поджога также многое говорит про НС. Он методичный, организованный, приносит все необходимое с собой, он не дурак. Устройство дает ему достаточно времени, чтобы покинуть место преступления и оказаться на виду, когда о пожаре станет известно, но при этом огонь не распространится далеко. Даже время дня, в которое происходят поджоги, выдает его стремление получить желаемый эффект (и время, чтобы скрыться) и сделать так, чтобы пожар заметили раньше, чем он будет представлять реальную угрозу. Он хочет использовать лес, чтобы сделать свое заявление – а оно кажется ему очень важным, – но не ценой сгоревших деревьев.
Под угрозой сокращения бюджета и грядущих увольнений несколько «хороших» пожаров покажут, как рейнджеры важны и насколько потенциально опасна их работа. И их зауважают еще больше, когда они поставят безопасность парка и его посетителей выше собственных интересов и не станут уходить на больничные, пока тут орудует поджигатель.
Наконец, я всегда обращаю внимание на людей, которые пытаются вмешиваться в расследование, а поведение этого рейнджера после происшествий является для меня четким тревожным звонком. Он выдает себя своим беспокойством. Он не хуже моего знает, что религиозные фанатики не имеют отношения к поджогам. Он думает: «Черт, что, если они найдут мои отпечатки на свече?» Он пытается добыть информацию у детективов – понять, что им известно, – не возбуждая подозрений.
Инструктируя агента с бихейвиористской точки зрения, мы описываем ему поведение, которое должен был демонстрировать НС перед преступлениями: активное возмущение предполагаемым сокращением бюджета. Дальше, когда начались пожары, он обязательно следил, чтобы ни один не пропустили, и участвовал в тушении, чтобы убедиться, что все улики уничтожены. Тут его можно сравнить с Эдди Ли Адамсом, который хотел вернуться в дом Олы Темпл, чтобы проверить, сгорел ли он, погребя следы преступления. Теперь, когда один из устроенных им пожаров обнаружили слишком рано, его беспокойство должно нарастать. Он будет пытаться вызнать информацию, досаждая детективам.
Подозреваемого вызвали, чтобы обсудить с ним дело. Ему показали карту парка с красными точками, обозначающими места пожаров. Фотографии последнего, сохранившегося, устройства, сделанные с разных углов, были распечатаны в крупном формате и развешаны по всему кабинету. Детективы позволили ему сохранить лицо. («Мы знали, что вы не хотели сжечь лес. Вы же всю жизнь его охраняете».)
Не потребовалось особых усилий, чтобы заставить его признаться. В конце концов, хотя рейнджер и совершил серию поджогов, он не был преступником. Ему совсем не нравилось этим заниматься. Он хотел сохранить свое место и сделать так, чтобы люди не принимали его работу как должное. В отличие от правонарушителя в Деле 1, которого я больше никогда бы не подпустил к пищевому производству, этого парня можно было «исправить» путем психологического консультирования. Хоть он и совершил серию правонарушений, повторения от него я бы не ждал.
Дело 4
Координатор отдела профилирования из полевого офиса ФБР в Портленде, Орегон, звонит по поводу похищения ребенка. Это всегда самые сложные и эмоционально тягостные дела для всех сотрудников правоохранительных органов. Сколько ни старайся, невозможно не примерять такие случаи на собственную семью.
Утром в субботу, во вторую неделю января, двадцатиоднолетняя Николь Сингер одела свою двухлетнюю дочь Элизабет, или Элси, в куртку, шапку и варежки, чтобы идти к парню Николь, Томми Роуэну, строительному подрядчику двадцати восьми лет и заядлому яхтсмену. Николь проходит мимо кухни в их квартире, выходящей в сад, замечает, что один из ножей стоит на подставке острием вверх. Опасаясь, что, если не поставить его правильно, Элси может взяться за него и порезаться, Николь берет нож и кладет в ящик. Однако в этот момент он выскакивает, и лезвие разрезает ей ладонь.
Рана, хоть и не глубокая, сильно кровоточит. Николь строго говорит Элси подождать ее в гостиной и кидается в ванную обработать рану. Дверь ванной она не запирает, а просто прикрывает, чтобы Элси не увидела кровь. По крайней мере два раза за время, проведенное там, Николь окликает дочь и спрашивает, все ли у нее в порядке, и Элси отвечает да, но в последний раз жалуется, что ей немного жарко. Николь велит ей снять шапку и варежки и расстегнуть куртку, но не снимать ее, потому что они и так уже опаздывают.
На то, чтобы остановить кровотечение, обработать рану и перевязать руку у Николь, по ее мнению, уходит от двадцати до двадцати пяти минут. Она зовет Элси, но та не окликается. Ищет ее по всей квартире – ребенка нет. В панике она выбегает за дверь, в холл, смотрит на лестничной клетке и у почтовых ящиков, но Элси не находит.
Она кидается назад в квартиру и звонит 911. На грани истерики говорит оператору, что у нее «похитили ребенка». Несмотря на ее состояние, оператору удается получить необходимую
