Читаем без скачивания Воспоминания русского Шерлока Холмса. Очерки уголовного мира царской России - Аркадий Францевич Кошко

В бесплодных попытках прошла целая неделя, и лишь в начале второй Янтовскому за табльдотом и бутылкой «Кристаля» удалось обратить на себя высокомилостивое внимание почтенного графа.

Они разговорились и вскоре вместе как следует выпили.

С этого момента началась их дружба. Янтовский выдавал себя за крупного коммерсанта, богатого, но прижимистого, лишь изредка, словно прорываясь, открывал графу «перспективы и возможности».

Раза два игранул с ним в железку по маленькой, проиграв ему скромно сто рублей (бюджет рижской полиции не позволил большего). Вскоре Янтовский явился ко мне и заявил, что у Рокетти в номере фотографий не имеется, но что ему, Янтовскому, удалось на несколько часов похитить паспорт графа из письменного стола.

Паспорт этот был немедленно сфотографирован и внимательно осмотрен. Оказался он выданным в Петербурге испанским посольством года полтора тому назад. Печати, подписи, текст – все было в полной исправности и не могло внушать подозрений. Янтовскому я поручил подложить паспорт на прежнее место и во что бы то ни стало уговорить «графа» сняться. Сам же я телеграфировал в Петербург в испанское посольство, прося указать мне дату выдачи паспорта графу Рокетти де ля Рокка. Через несколько дней канцелярия посольства мне любезно сообщила год, месяц и число выдачи означенного паспорта, и, к моему величайшему изумлению, они были те же, что и на паспорте.

Между тем мой «граф» окончательно распоясался: бил направо и налево, выдерживал тальи по 15 карт и загребал деньги, что называется, лопатой.

Несмотря на благоприятные для графа сведения из столиц, во мне, однако, росла уверенность в том, что он играет нечисто. Ведь не может же, в самом деле, счастье никогда не изменять? Рокетти же никогда не проигрывал. Между тем Янтовскому удалось, наконец, добиться цели. Как-то утром после сильного кутежа в «Варьете Шнелле» Янтовский возвращался домой под руку с Рокетти и, проходя мимо какой-то маленькой фотографии, припал к «графу» на грудь и, признаваясь ему в любви и дружбе, уговорил последнего сняться с ним на память. Хотя час был довольно ранний, но пьяная энергия и деньги сделали свое дело, и нечесаный фотограф снял обнявшихся приятелей. Карточка была мне доставлена, изображение Янтовского я срезал, и фотография «графа» с рукой Янтовского, обрубленной по плечо и обнимающей Рокетти, отправилась в Петербург.

Через двое суток меня известили, что присланная физиономия принадлежит известнейшему шулеру, некоему Ракову, бывшему поручику одного из армейских кавалерийских полков, выгнанному из части за те же грехи. Раков хорошо известен петербургской полиции и давно зарегистрирован ею в число своих постоянных «клиентов». К тому же имеет в прошлом судимость за кражу.

– Вот тебе и граф Рокетти де ля Рокка!

Воображение загалопировало: ведь если паспорт у Ракова не поддельный, то куда же девался истинный его владелец? И не перешагнул ли Раков где-либо за границей через труп графа де ля Рокка?

Церемониться теперь было нечего, и, взяв своего агента Швабо и все того же Янтовского, я в их сопровождении нагрянул ночью во «Франкфурт» для производства обыска у Ракова. «Граф», как водится, попытался изобразить оскорбленное достоинство, но, будучи назван мною по фамилии, быстро увял. Обыск дал кое-что: было найдено несколько дюжин нераспечатанных колод, присутствие которых Раков объяснил частой игрой в карты.

Однако на дне его элегантного чемодана в особой коробочке была обнаружена карта поистине филигранной работы. По виду это был обыкновенный валет пик, но при детальном осмотре этот валет превращался в короля той же масти. Трюк заключался в следующем: был взят валет пик обычного вида, и на одной из половин этой карты была искусно наклеена на тончайшей бумаге половина карты короля пик; другая половина короля не была подклеена вовсе и могла свободно сгибаться и разгибаться при помощи тончайшего волоска, подклеенного на сгибе и игравшего роль шарнира; на обратной стороне этой движущейся плоскости было изображение половинного валета. Таким образом, разложенная плоскость давала короля, а сложенная – валета пик.

Раков уверил, что эта карта у него ради забавы для фокусов.

«Граф» был, конечно, арестован и доставлен в сыскную полицию.

Оставалось выяснить судьбу настоящего Рокетти. Вызвав Ракова на допрос, я сказал ему следующее:

– Вы, Раков, снова попались, т. е. с вами произошло то же, что и в свое время в полку и не раз в столицах. Вы давно зарегистрированный шулер, к тому же еще судились за воровство. Отпираться бесцельно. Вы обязаны будете рассказать, откуда и как раздобыли паспорт графа де ля Рокка, а затем посвятить меня во все подробности вашего позорного ремесла. Расскажете – несколько месяцев тюрьмы; не захотите говорить – и вам грозит высылка за пределы Европейской России.

Раков поколебался и сказал:

– Про паспорт я расскажу вам охотно. Но относительно карт разрешите не распространяться – это моя профессиональная тайна…

– Как угодно, – сухо сказал я.

Раков долго молчал и, наконец, махнув отчаянно рукой, заявил:

– Будь по-вашему, расскажу вам.

И Раков начал свой рассказ.

– Итак, – начал Раков, – сначала о паспорте. Все это очень несложно: принялся я одно время разъезжать в так называемых трен-де-люксах, курсирующих от Петербурга через Варшаву, Вену и Вентимиле до Ниццы; заводил в них знакомства и, пользуясь сном соседа, похищал у него бумажник. Так случилось и с графом де ля Рокка. Познакомился с ним, поужинал вместе в вагоне-ресторане, выпили изрядно. Вернулись в наше купе, граф крепко заснул, и я, завладев его бумажником (в нем находился и паспорт), вылез в Пскове. По этому паспорту я благополучно прожил месяца два и изучил этот документ в совершенстве. Наконец, я попался на одной из своих очередных краж, был судим и отбыл годичное тюремное заключение, причем паспорт у меня, конечно, был отобран. Выйдя из тюрьмы, я разыскал своего знакомого, мелкого служащего в испанском посольстве, каковой за известную мзду согласился похитить из канцелярии посольства новенький бланк. Этот же чиновник заполнил, как полагалось, текст, проставил даты, имя и фамилию, указанные мною, приложил нужные печати, подделал подписи, в точности отвечающие подписям на моем бывшем отобранном паспорте. Таким образом, был создан в моем лице граф Рокетти де ля Рокка. Вы можете проверить эти сведения, так как отобранный у меня тогда паспорт, очевидно, хранится в каком-либо архиве с вещественными доказательствами по моему бывшему делу. (Впоследствии это было проверено, и слова Ракова подтвердились.)

– Теперь о моем искусстве, – сказал Раков и словно преобразился: глаза его заблестели вдохновенным блеском, лицо расплылось в счастливую улыбку, и как-то восторженно, тоном убежденного