— Тебе было велено оставаться на месте!
Не успел Тай повернуться, как Дженни рывком усадила Грасиелу на гнедую лошадь и теперь сражалась со своими юбками, чтобы сесть верхом позади девочки. Поводья вороной Дженни бросила Таю, и он тотчас вскочил в седло, крикнув:
— Вперед!
Они уже были примерно в миле от железной дороги, когда Тай осознал две важные детали. Во-первых, Грасиела ослушалась и покинула поезд, но зато прихватила с собой седельные сумки: они были перекинуты через спину гнедой лошади.
А во-вторых, его самого ранили в бок.
Первым делом надо было устроить хоть какое-то укрытие в тени. Дженни приметила два высоких кактуса и громко окликнула Тая, показывая нужное направление.
— Он тяжело ранен? — в сотый раз спросила Грасиела, подняв на Дженни испуганные глаза.
— Черта лысого я знаю, понятно тебе? Прошу тебя, Грасиела, я ведь беспокоюсь не меньше твоего, но я пока ничего не знаю. Выясним через несколько минут.
Но Дженни знала, что рана тяжелая. Знала, и это не давало ей покоя.
Казалось, их никто не преследовал, но тем не менее последние два часа они ехали очень быстро на север по иссохшей земле, которая месяцами не видела дождя. Теперь стало ясно, что дальше ехать они не в силах.
Кровь запеклась на правом боку Тая. Полчаса назад он тяжело ссутулился в седле. Дженни все время следила за ним, опасаясь, что в любую минуту он может свалиться со спины вороного. Стук колес поезда прозвучал у нее в голове, но вместо привычного «кликети-клик — кликети-клик» Дженни слышалось «гос-по-ди-гос-по-ди».
«Господи, пожалуйста, не дай ему умереть. Прошу тебя! Я сделаю все, чего ты потребуешь, только оставь его в живых». Она повторяла свою молитву снова и снова, не замечая этого.
Соскользнув с седла возле кактусов, Дженни сняла Грасиелу и вручила ей поводья.
— Дай мне одну минуту, потом привяжешь лошадь.
Дрожащими пальцами Дженни ослабила подпругу, расстегнула пряжки и сняла седло. Отнесла его к двум кактусам. Набросила на кактусы попону и протолкнула седло подальше, под этот навес, в тень. Слава Богу, к седлу была приторочена драгоценная для них фляжка.
Вороная лошадь, к спине которой низко склонился Тай, протрусила бы мимо них, если бы Дженни не подбежала и не ухватилась за узду и за повод, волочащийся по земле. Дженни крикнула Грасиеле, чтобы та привязала лошадь Тая тоже, и поддержала Тая, когда он тяжело сполз, почти повалившись на нее.
— Давай сюда, — сказала она и, закинув его руку себе на плечо, отвела Тая в устроенное ею жалкое укрытие.
Только усадив его под навесом из попоны так, чтобы он опирался на седло, Дженни почувствовала, как неистово колотится у нее сердце. Он был тяжело ранен. Очень тяжело.
— Что я могу сделать? — слабым, тоненьким голоском спросила Грасиела.
— Посмотри, нет ли на вороном второй фляжки. Принеси все, что сумеешь дотащить.
Тай открыл глаза и дотронулся рукой до бока.
— Дело плохо, Дженни.
— Я знаю, ковбой. Но давай поглядим.
Крепко сжав губы, она освободила Тая от жилета и расстегнула рубашку. Ей пришлось призвать на помощь всю силу духа.
— Рана не поверхностная, — сказала она минуту спустя. — Наклонись вперед, посмотрим, может, она сквозная.
Рана не была сквозной. Значит, пуля осталась в теле. Дело скверное. Дженни опустила голову и крепко ругалась до тех пор, пока не вернулась Грасиела и не сунула вторую фляжку в ее дрожащие пальцы.
— Вот еще, — сказала Грасиела.
Второй рукой она обхватила горлышко бутылки с мескалем[14]. Это было крепкое пойло, и Дженни ему обрадовалась.
Она вытащила пробку зубами и передала бутылку Таю. Он кивнул в знак благодарности, сделал большой глоток и вытер рукой губы. Грасиела опустилась на колени по одну сторону от него, Дженни — по другую.
— Одно это могло бы поддержать меня. Не поддержит… но могло бы.
— Поддержит, — сказала спокойно Дженни, — пока не подоспеет помощь.
— Я зашью тебя! — пообещала Грасиела. Грудь Дженни высоко поднялась, а потом опустилась, прежде чем она произнесла:
— Детка, это совсем другое. Надо вынуть пулю.
Грасиела стиснула руки, и слезы полились у нее по лицу.
— Мы ее вынем!
Дженни посмотрела Таю в глаза. Он понял, что она собирается сказать.
— Мы еще обсудим это, но я не думаю, что справлюсь. Если я сделаю самую крошечную ошибку, то убью его.
Она не сказала о том, что мучило и терзало ее душу: даже если она благополучно извлечет пулю, Тай не сможет ехать верхом, потому что потерял слишком много крови. Ему никуда не добраться.
Грасиела вцепилась Дженни в руку.
— Ты должна попробовать! Дженни, ты должна вырезать эту пулю. Я тебе помогу!
— Сердечко мое, вы с Дженни не можете оставаться здесь. Одним из тех людей, которые взорвали поезд, был Луис. Он пойдет по нашим следам.
— Мы не уедем! — рыдала Грасиела. — Мы не оставим тебя!
— Грасиела, у нас всего две фляжки. Воды хватит только до послезавтра. Можно протянуть чуть дольше, если отмерять маленькие порции. И у нас нет еды. Если даже Луис не гонится за нами, вы с Дженни умрете, если останетесь здесь.
«Гос-по-ди-гос-по-ди-гос-по-ди…» Это продолжало стучать с голове, а из горла рвался крик, но она сдерживала его.
Дженни заставила себя заговорить низким спокойным голосом.
— Таю необходим уход, Грасиела, постоянный уход по крайней мере в течение недели. Но у нас нет ни еды, ни воды на неделю. Если мы останемся — это самоубийство.
Грасиела с трудом подавила рыдание.
— А если мы уедем, он умрет!
Протянув руку поверх окровавленной рубашки Тая, Дженни ласково сжала ручонки Грасиелы.
— Я прошу тебя сделать то, чего тебе явно не хочется делать.
— Что?
— Иди побудь возле лошадей, а мы с дядей Таем поговорим наедине.
— Не хочу!
Но она все-таки поднялась и потащилась к лошадям, где и остановилась, глядя на Тая и Дженни и крепко стиснув руки.
Дженни сделала хороший глоток из бутылки с мескалем и вернула ее Таю. Крепко взяла его за руку.
— Выпей, ковбой. Хочу, чтобы ты напился вдрызг до того, как я полезу в твои внутренности. Самое большее, что я могу, — это попытать счастья с этой пулей. Уж лучше я убью тебя, чем позволю сделать это пустыне или Луису.
— Ни тебе, ни мне нет смысла проходить через это. — По глазам Тая Дженни поняла, что он знает свое будущее. — Ты должна увезти Грасиелу в безопасное место. Оставь мне фляжку и заряженный пистолет.
— Не знаю, смогу ли я так поступить, Тай. Просто уехать и оставить тебя здесь, — неуверенно произнесла Дженни, часто-часто моргая.
— Выслушай меня, дорогая. Нет никакого смысла всем нам троим дожидаться стервятников. Ведь ты понимаешь, что я прав. — Тай сжал челюсти, помолчал немного и продолжал: — Ты имеешь представление, далеко ли ближайшая деревня?
