На горизонте показались петлюровцы. Близко, рядом с будкой железнодорожного обходчика, застрочил пулемет. Пули неслись к окопам второго батальона Богунского полка.
Щорс поднялся:
— Пойду погляжу, что делается у моих богунцев.
— Стреляют, товарищ начдив.
— На то и война, чтоб стреляли, — усмехнулся Николай Александрович. — Вы тут посидите смирненько, скоро вернусь.
Он направился в сторону железнодорожной будки. На пригорке росла сосна, ствол словно залит расплавленным золотом. Обойти пригорок — долго. Щорс решил перебраться через него ползком. И перебрался. Спустился в окоп к богунцам.
Перестрелка завязалась по всему фронту; со стороны Ушомирских болот била артиллерия; петлюровцы двинулись в сторону Белошиц, Коростеня…
— Пора! — крикнул Щорс и первым выскочил из окопа.
За ним — богунцы. Справа слышится раскатистое «ура» таращанцев, выходят из Поповичей новоградсеверцы…
Сияет солнце, в небе мечутся птичьи стаи, желтым дымком покрывается степь.
Вдруг замер Николай Александрович, покачнулся и боком повалился на землю…
Погиб начдив. Было ему от роду 24 года.
Большевики дивизии решили увезти тело Щорса в глубокий тыл, в Самару. Они знали, что в случае временного ухода наших частей Петлюра не преминет надругаться над прахом красного начдива, подобно тому как он это сделал с останками Боженко.
Архитекторы, создавая генеральный план, размещают здания вокруг объекта, который они считают основным. Так же поступают и историки, создавая биографии полководцев. Они размещают детали вокруг основного, самого удачного сражения, и в результате усердия историков каждый полководец закрепляется в памяти читателя слитно с той операцией, которую он провел наиболее эффектно: Орлов — Чесменский, Румянцев — Задунайский. Но будущий историк полководческой биографии Щорса не найдет на его боевом пути «основного объекта», ибо все операции, которые он провел, были одинаково эффектны. Будущий историк не назовет Щорса ни Злынковским, ни Седневским, ни Черниговским и в первую очередь потому, что всем им, большим и мелким операциям, было присуще что-то общее, чисто щорсовское. Все операции его одинаково тщательно подготовлены; из всех возможных тактических вариантов Щорс всегда осуществлял самый смелый, подчас даже самый дерзкий. Во всех операциях Щорс учитывал не столько соотношение штыков или артиллерийских дул, сколько весомость социальной правды, с которой шли в бой воюющие стороны. Щорс никогда не забывал, что и он и возглавляемые им воинские соединения рождены революцией и ею же уполномочены проложить путь в будущее. Отсюда энергия Щорса, его уверенность, его отвага: он вобрал в себя силу рабочего класса, того класса, который история призвала к власти. И эту энергию, эту веру, эту отвагу он. вызывал у всех своих соратников: они поверили, что велико и свято дело, которому с такой расточительной щедростью отдает себя их любимый командир.
Гайра Веселая
ВЛАДИМИР АЗИН
Молодой красивый военный в лихо сбитой на затылок папахе наблюдал за разгрузкой только что прибывшего с франта воинского эшелона. Ничто не ускользало от взгляда его живых внимательных глаз.
Он знал: эти люди только что пережили позор поражения, они бежали, не отступили, а именно бежали от белых, и вот они-то и должны стать ему самыми близкими товарищами — товарищами по оружию, из них он должен воспитать настоящих бойцов.
— Какое название будет вашей станции? — спросил бойкий ездовой у проходящего мимо железнодорожника. — Где мы находимся?
— Недалеко от Казани, сынок, находитесь. А станция наша Арск называется.
Среди солдат произошло движение, отделенные забегали, раздалась команда построиться.
Человек в серой папахе подошел к строю.
— Кто хочет продолжать борьбу с белыми, становись направо! — раздался его властный голос.
Строй смешался. Почти все отошли вправо.
С презрением обратился к оставшимся на месте:
— Немедленно сдайте оружие, раз не желаете воевать, и отправляйтесь по домам. Скатертью дорожка!
Потом подошел к тем, кто решил воевать до конца.
— Здравствуйте, бойцы Бирского отряда! Я командир батальона 19-го Уральского полка. Отныне ваш отряд подчиняется мне. Вы вступаете в боевую семью тех, кто уже научился неплохо воевать. Наша ближайшая задача: взять Казань. Меня называйте по фамилии: Азин. Требования мои просты: идти вперед, ни шагу назад без приказа. Кто побежит с поля боя, тот изменник и трус. И пусть запомнят все: трусам и шкурникам в наших рядах места нет. Все умрем, но не отступим!.. Сейчас идите отдыхать, скоро выступаем.
К Азину продолжало прибывать пополнение.
Командир подошел к группе новобранцев. Посмотрел, как разбирают и собирают винтовку.
— А стрелять вы умеете? — обратился Азин к высокому нескладному парню.
— Трошки могу.
— Попадите в тот столб, — подал ему свой кольт Азин.
Смущенно усмехаясь, парень прицелился и выстрелил. Лицо его было растерянно: ни одна из трех пуль не попала в цель.
— Эх, разве можно так! — с упреком сказал Азин. — Ведь каждый патрон — это частичка народного пота, денег стоит. Смотрите, как нужно. — Он вскочил на коня и пустил его во весь опор. На скаку выхватил кольт. На столбе остались три черные точки.
…На привале бойцы молча сидели у костра. Подошел пожилой солдат, присел, закурил.
— Давно с Азиным-то вместе воюете? — спросил молодой боец.
— Вот уже скоро три месяца будет, — охотно отозвался тот. — Сам я вятский. На заводе работал. Летом — призыв рабочих в красногвардейские отряды. Командиром нашей сборной коммунистической роты стал Азин. Мы на Каме с беляками дрались, эсеров разоружали, кулаков громили. Потом постановили батальон сформировать. Азин и батальоном стал командовать. В Арске к нам другие красногвардейские да партизанские отряды присоединились. Ну, да это вам известно…
Вскоре по беспроволочному солдатскому телеграфу полетела молва об Азине как о человеке изумительной храбрости, беспощадном к врагам и трусам, настоящем друге бойцов.
Красноармейцы обращались к командиру со своими нуждами. Как-то к Азину подошли несколько бойцов. Сначала хмуро молчали, потом разом заговорили:
— Плохо кормят. Нет горячей пищи. Не заботятся командиры…
Азин терпеливо слушал, затем коротко бросил:
— Разберусь.
В тот же день адъютанты вручали каждому командиру приказ:
«В последний раз предлагаю командирам отрядов отечески заботиться о красноармейцах и кормить их два раза в сутки — утром и вечером. Кухни всегда должны быть наготове»,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
