Степан Степанович что-то пропустил в этой жизни, все женщины вышли из-под его власти, хоть шаром покати, а никого нет. Инесса Евгеньевна куда-то уехала, исчезла и Полина, не сказав ему ни слова. Оставалась на месте его первая женщина, мать Паши. На безрыбье и рак рыба, поехал Степан Степанович навестить мать своего старшего сына.
Удивительная была женщина Зинаида, она всегда спокойно реагировала на отъезды и возвращение блудного Степана Степановича. Паша ухмыльнулся отцу и ушел к другу. Степан Степанович и Зинаида оставались вдвоем, как два старых друга: без большой любви, без эмоций, просто сидели и беседовали.
Он оставил ей деньги, но чувства в нем не возникли, словно все давно бурьяном поросло. Косить бурьян чувств было лень. Поговорив немного о Паше, Степан Степанович уехал в свою холостяцкую квартиру.
Он решил осуществить задуманное, его безумно тянула Анфиса. Степан Степанович приоделся и пошел к ее дому в надежде, что она появится с коляской во дворе. На этот раз ему повезло.
Первым вышел из подъезда Платон и ушел в сторону дома Леночки. Вскоре появилась Анфиса с детской коляской. Степан Степанович встал перед ней, как Орфей. Он весь лучился силой, желаньем и любовью к молодой матери. Анфиса грустно улыбнулась ему и покатила коляску по своему излюбленному маршруту в парке. Степан Степанович пошел рядом. Они разговорились.
В это время к ее подъезду подъехала крутая, большая машина Самсона, он вышел из нее и увидел силуэты Степана Степановича и Анфисы на аллее парка. Драка с могучим Степаном Степановичем в планы Самсона не входила.
Самсон подъехал на машине к аллее, вышел навстречу парочке, и просто сказал:
— Привет! Степан Степанович, а твоя жена Полина у меня на даче обслуживает своего начальника Виктора Сидоровича, а вчера они в холле пили вино.
Степан Степанович в лице изменился.
А Самсон продолжал говорить, улыбаясь:
— Если хочешь, я тебя к ней отвезут на свидание, — и он кивнул своему шоферу.
Что оставалось делать Степану Степановичу? Любовь — любовью, но гражданская жена дороже. Он сел в машину и его повезли к ней на дачу. Он достал из кармана янтарные четки, они помогали ему принимать правильное решение.
Самсон остался на аллее парка, с детской коляской, в которой еще не уснул его сын… или не его.
Степан Степанович проехал квартал на машине Самсона и попросил шофера остановиться, ему стукнуло в голову, что мешать Полине он не будет, а лучше пойдет домой. Он, войдя в дом, лег ничком на диван.
Проснувшись, на автомате позвонил Анфисе. Она, почувствовав шестым чувством, охлаждение к ней Платона, пригласила Степана Степановича к себе в гости.
Выспавшийся Степан Степанович приехал незамедлительно…
Хороший ужин довершил объединение.
Глава 6
Рядом со Степаном Степановичем Анфиса чувствовала себя хорошо. С ним было спокойно и надежно. А он поделился с ней своей информацией. Она не особо удивилась, и сделала предположение, раз есть комод, шкаф, то должна быть еще предметы.
Степан Степанович намек понял, и предложил предоставить наброски двух ново-древних предметов. Дерево теперь старили до изготовления мебели. Платона они решили не подключать, а все сделать не мебельной фирме Степана Степановича, а янтарь купить в другом городе.
На следующий день Анфиса встретила Самсона. Они дошли с детской коляской до местного пляжа. У пруда в вечерних лучах солнца лежали несколько человек. Две девушки привлекли всеобщее внимание. На одной из них были только маленькие трусики, а открытые для публики груди, свободно волновались от ее дыханья.
В трех шагах от них на скамейке сидел молодой мужчина, и тянул пиво из банки, не отрывая глаз от доступных взгляду грудей. Самсон от того зрелища почувствовал пробуждение своих желаний, он готов был оторваться от Анфисы и ринуться к доступным грудям.
Она это почувствовала и просто сказала:
— Самсон, идем в твой номер в гостинице, ко мне домой нельзя, Платон может вернуться.
— Анфиса, а как же малыш? Ему надо есть, а в гостинице нет детского питания.
— Да, не волнуйся, ты, у меня вновь появилось молоко.
— Но оно ведь кончилось?
— Не кончилось, а несколько дней его действительно было мало, а сейчас вполне хватит покормить нашего сына, если ты молоко не съешь за него.
— Не съем, оставлю ребенку. Жаль, что я потратился на эту дачу, теперь у меня в городе нет квартиры. Ладно, пойдем в мой номер в гостинице, это здесь рядом.
— Я знаю.
Они поцеловались, проходя мимо пляжа, унося импульсы любви… Ребенок спал, его оставили спать в коляске. Самсон и Анфиса, приняв душ, вступили в новую фазу своей любви, но без участия грудного молока.
Самсон отодвинулся от Анфисы и спросил, глядя в гостиничный потолок:
— Анфиса, у тебя была однокомнатная квартира, она еще есть? Мне этот номер в гостинице обходится в копеечку.
— Тяжелый случай. После рождения малыша мы из моей однокомнатной квартиры переехали в трехкомнатную квартиру Инессы Евгеньевны. А она, скрипя зубами, переехала в нашу квартиру. Дальше — хуже. Мою квартиру она отдала Родиону, его квартиру забрала для реставрационной мастерской, так, как она находится на первом этаже, а себе она купила двух комнатную квартиру в новостройке. Вот и все!
— Слушай, а чего я тут с тобой время трачу, если у тебя квартиры нет? Шла бы ты к своему Платону, раз у вас на троих теперь трехкомнатная квартира.
— А у нас с тобой сын, ты забыл? И у тебя есть загородный дом!
— Но у тебя нет ничего, ведь квартира у вас общая!
— У меня есть наш сын.
— Так забирай его и дуй к своему хозяину квартиры!
— Как, знаешь! Платон отец ребенка, а не ты, Самсон! Как бы он мог быть твоим ребенком, если мы с тобой познакомились через твой аппетит, к грудному молоку? — сказала Анфиса, покормив грудью, проснувшегося в коляске малыша и вышла на улицу.
Темнело, тополиный пух притаился среди травы.
Анфиса с помощью случайного помощника поставила коляску с малышом в автобус и поехала домой.
Платон с Родионом сидели в креслах рядом с мраморным столом, и пили пиво.
— Платон, вон она, приехала, — вскричал Родион и пошел в соседнюю квартиру.
Платон поцеловал Анфису. Жизнь есть жизнь. Невостребованная любовь Платона требовала выхода. Ребенок спал. Пришлось Анфисе второй раз за вечер выполнить супружеский долг.
Долг есть долг.
Полина за месяц отмыла все помещения дома Самсона, последней комнатой был местный музей, ключи от которого она получила в последнюю очередь. В комнате с вишневыми портьерами ей было немного жутко, казалось, что предметы старины были живыми, они светились и подмигивали солнечным янтарем. Она, дрожа всем телом, протирала загадочную мебель, утыканную солнечными камешками. С величайшим наслаждением закрыла она дверь этой комнаты, радуясь, что срок ее работы на даче подошел к концу. Она получила расчет.
