Только о чем думать-то? Не понимаю.
Он хочет меня. А я – его. Будь на месте Волкова Ден, я бы подумала. А тут мысли уже скакали прочь веселыми кенгуру. И я сама, дерзко и жадно, прижалась к его губам. Это был мой ответ, и Добрыня его прекрасно понял.
Его руки как-то сами собой опустились ниже, на мои бедра. Я раздвинула ноги, обхватывая ими мужчину, так что мы стали почти одним единым целым, прижавшись друг к другу тесно и жарко.
Губы Добрыни целовали меня иначе. Совсем не так, как прежде. Словно он отпустил на волю свои желание и страсть, которые прежде сдерживал. Мы сошли с ума. Оба. Я не думала о том, что в любой момент в гостиную могут вернуться Маруся и Прохор, я просто горела одним на двоих, огнем с Добрыней. Не понимаю, как нам хватало воздуха, ведь мы почти не дышали!
Волков подхватил меня под попу, и я обвила руками его шею, ощущая своей грудью бешеное биение сердца мужчины. Это заставило возликовать внутреннюю Я. Значит, он тоже чувствует это! Значит, ему не все равно, и мы одинаково сходим с ума друг по другу? Хотелось бы верить в подобное чудо. А сейчас я просто отключу все свои тревоги и печали, все опасения и страхи. Пошли прочь и не мешайте моему счастью!
- Куда? – с легкостью удерживая меня руками, хрипло спросил Волков.
Я только теперь поняла, что мы уже давно не рядом с диваном. Ой! Да он прижал меня спиной к стене рядом со спальней! И когда успел?
- Туда! – кивнула на дверь.
Мужчина не заставил себя просить дважды. Одной рукой удерживая меня на весу, второй распахнул дверь и после закрыл ее, едва мы оказались внутри. И снова поцеловал, еще жарче, еще чувственнее.
Кровать протестующе скрипнула под тяжестью наших тел, но мне было все равно, даже если она развалится под нами, не остановлюсь и Волкову остановиться не позволю!
А он целовал уже не губы. Нежно касался шеи, прикусил мочку уха, шепнув так сипло, что у меня мурашки пробежали по спине:
- Как же давно, если бы ты знала, как давно я мечтал об этом!
Все, что смогла произнести в ответ, было стоном, сорванным с губ. И да! Это вдохновило моего колдуна больше всяких слов. И спустя минуту более не стало преграды между нами. Ни моей одежды, ни его штанов. Все полетело осенними листьями на пол под тихие стоны и шепот признаний. Под танец тел, извечный, как сама жизнь.
Утро пришло, как всегда, не вовремя. Еще лежа в кровати и не открывая стыдливых глаз, я вспоминала о том, что произошло.
Нет, я не жалела. Но было чуточку стыдно и неловко. И может, и не чуточку.
Представляла себе, как вот сейчас повернусь и увижу лежащего рядом Волкова. Я ведь непременно покраснею. Это ночью я была такая храбрая, а сейчас пыталась уверить себя, что все нормально, что он не подумает обо мне, как о легкодоступной девице.
Так, надо собраться, развернуться и…
В общем, я так и сделала, только кровать со стороны Добрыни, оказалась пустой.
Резко сев, шлепнула ладонью по примятой подушке. Она еще была теплой, но ни колдуна, ни его вещей, в комнате не оказалось. Зато мои, футболка и прочее, лежали на стуле, сложенные в аккуратную горку и трусики, словно флаг, правда, маленький такой, сверху.
Стараясь не паниковать, первым делом отправилась в душ. Прохладная вода привела меня в чувство. Я надела свежую одежду, вычистила до скрипа зубы и только после всех этих процедур рискнула покинуть спальню.
- Доброе утречко, Василисушка! – Маруся была тут как тут. И улыбалась так, что мне сразу стало понятно: домовиха в курсе того, чем мы с Добрыней занимались этой ночью. И скалится так, будто очень счастлива от этого события.
- Как оно спалоси? – спросила маленькая женщина.
Я покосилась на стол, который был уже накрыт. Добрыни в гостиной не оказалось, но Маруся и тут проявила смекалку выдав:
- Просили тябе не будить. Я и не будила. А Добрынюшка у себя, то бишь, пошел дом ишо раз оглядеть, а после собираитси до райцентру. Ему там шота заказать нужно. Ну, оно дело понятное, дом-то нать чянить!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- В райцентр? – оживилась я. А мне ведь тоже надо.
- Агась! Тока тама можна матерьялу заказать для починки-то! – ответила домовиха.
- Вот и отлично! – теперь надо убедиться, что Добрыня спас мой амулетик для передвижения за пределы деревни из огня и я упаду ему на хвост, если, конечно, возьмет.
- Чайку? Кохфэ? – удивила меня Маруся.
- Кофе? Окуда?
- Дык там на кухне Прошка седни. Сварил ту грязюку, хотя, шо скрывать, пахнет почти вкусно, - выдала тайну маленькая женщина.
Надо же. Прохора пустили в святая святых Маруси! В ее кухню! Я поразилась. Кажется, эти двое еще могут найти общий язык. Только вряд ли Волков оставит домового у себя. Хотя, кто знает. Я вот тоже когда-то не думала, что влюблюсь в это уже безбородое чудо из Ложечек. А ведь влюбилась! Да так, что голову вчера потеряла. До сих пор мозги на место вставать не спешат.
- Давай тогда кофе! – проговорила, а сама быстренько к двери, что ведет во двор, метнулась.
- Э! А ты куды? – донеслось вослед.
- Я к Волкову. Одна нога здесь, другая там! Хочу с ним напроситься в райцентр!
- Ну, давай, давай! – рассмеялась мне в спину домовиха, а я обулась и выпрыгнула за дверь на крыльцо.
После ливня, под горячим солнцем, поднялась трава, а сырая земля дышала теплом и тем непередаваемым ароматом деревни, который мне так нравился. В небе кружили стрижи, где-то в соседнем дворе прокукарекал петух, а я бросила взгляд на дом колдуна и вздохнула.
Выглядел дом более-менее сносно, если бы не черный угол там, где находилась веранда. С дороги и со двора она была почти незаметна. Сам дом, залитый водой, взирал печально и, казалось, вздыхал от боли пожарища, словно живой. Я разглядела и машину Добрыни. Пламя до нее не добралось. Волков выгнал внедорожник на дорогу, а сам что-то делал у крыльца, склонившись над ступенями лестницы.
Глядя на его широкую спину, невольно ощутила, как стыдливый жар заливает лицо. Как наяву предо мной встал его образ. Его руки, ласкавшие мое тело, губы, оставляющие жаркие поцелуи на коже, словно горячие печати, его голос, шепчущий что-то сладкое с горечью хрипотцы…
Вздрогнув, прогнала яркое видение и поспешила вперед, еще не зная, как поведу себя при встрече лицом к лицу. Решила, что буду действовать по ситуации. Посмотрю на поведение колдуна, а там и решу. Но жутко хотелось с диким визгом запрыгнуть ему на спину, обхватив руками могучую шею. Прижаться всем телом и поцеловать за ушком этого богатыря.
Но подобное будет слишком по-детски. И я просто ускорила шар, удерживая все то безумие, что оживало во мне, пока приближалась к объекту своей любви.
- Доброе утро! – крикнула, едва вошла во двор к колдуну.
За спиной захлопнулась калитка и я разглядела, что достает из-под ступени лестницы Волков.
- Не боишься, что кто-то увидит? – спросила.
Добрыня поднялся на ноги, обернулся и я пошатнулась, увидев его темный взгляд, полный глубокого света и улыбки.
- Проснулась, соня? – спросил он, держа в руках жестяную продолговатую коробку, в которой, и я это успела увидеть, были сложены деньги.
Ноги задрожали. Внутри стало жарко и я качнулась вперед, но не смогла сделать даже шаг. Впрочем, этого и не понадобилось. Волков спустился сам. Не побежал, но шел быстро и спустя несколько секунд меня подхватили на руки, прижали к мускулистому твердому телу колдуна. В тот же миг вся напряжение словно рукой сняло. А я и не догадывалась, что до этой секунды была словно кусок камня, что волновалась, как он встретит меня, что скажет!
- Привет! – твердые губы властно и так по-хозяйски, прижались к моим.
- Привет! – ответила, едва сладкий поцелуй оборвался. Дурацкие бабочки снова ожили, а я заглянула в глаза к соседушке и утонула. Несколько долгих мгновений мы просто стояли, обнимаясь и глядя друг на друга. Мир вокруг поплыл, стерся. Для меня существовали только темные колдовские омуты, а для него? Не знаю, но я видела, как мужчина улыбается. И его улыбка отражалась в глазах ярким полуденным солнцем, разбивая непроглядную тьму.
