не ожидал такого, все смотрели на Бхагавана. Бхагаван сострадательно повернулся и сделал публичное заявление: "Да, я беру на себя ответственность за духовный рост Вишванатана." В случае с Чинной Свами Бхагаван заверил его мать наедине, что берёт ответственность за Чинну Свами, но в случае с Вишванатой Свами он заявил об этом публично. Однако, это не два отдельных случая. Когда мы искренне посвящаем себя практике, Бхагаван гарантирует, даже теперь, что он берёт на себя всю ответственность за духовную реализацию каждого. Вспомните святые слова Бхагавана: "Усилия ищущего и милость гуру синонимичны и единовременны." Наше дело лишь прилагать усилия.
Вишваната Свами был несказанно счастлив — началась его ревностная практика. Бхагаван брал его с собой на прогулки и объяснял ему стихи, которые он сочинил о джняне (мудрости) и о бхакти (преданности). Бхагаван полностью заботился о нём. Вишваната Свами потом говорил мне, что быть наедине с Бхагаваном и получать объяснения исключительно для него было высшим благом, дарованным ему Бхагаваном. Однажды, когда Бхагаван и Вишваната Свами резали овощи, Бхагаван сказал ему: "Ты должен уметь извлекать пользу даже из пыли. В то же время ты должен быть способным отвергнуть весь космос, как не более, чем просто пыль."
Отношения между гуру и учеником углублялись, и Бхагаван, возможно, почувствовал, что Вишванатану нужно хорошенько укорениться в знании писаний. В то время на горе жил Кавьяканта Ганапати Муни. И в 1927 году Бхагаван послал Вишванату Свами к Кавьяканте изучать писания. Даже когда Кавьяканта в 1929 году спустился и стал жить в Палаакоту, Бхагаван прямо указал Вишванатану: "Наяна живёт в хижине в Палаакоту. Иди и живи с ним, служи ему и учись у него." Каждый день Бхагаван навещал эту хижину. Он всегда спрашивал: "Наяна, как Вишванатан?"
Гуру показал ему учителя, и это вселило в Вишванатана уверенность. Изучение писаний помогло ему сочинять стихи экспромтом. Однажды он сочинил пять стихов и преподнёс их к стопам Бхагавана. Бхагаван прочитал их и сказал одобрительно: "Очень хорошо. Почему бы тебе не продолжить писать? Но сперва покажи их Наяне, чтобы он их утвердил." Таким образом, Вишванатан и Кавьяканта работали вместе и собрали сто восемь имён Шри Бхагавана в одном произведении под названием Шри Рамана Аштоттарам. Оно вышло из сердца Вишванатана и Наяны, и было одобрено Бхагаваном, самим Сердцем, а посему вечно. Это трактат, неувядающий священный цветок, о котором Вишваната Свами позже сказал: "Мне очень повезло, что я имел возможность преподнести это к священным стопам Шри Бхагавана." Вишваната Свами продолжил свою духовную практику и покатились годы. Тот, кто живёт истиной, живёт в вечном сейчас. Для такого человека время не имеет значения, потому что время это иллюзия — Вишваната Свами пребывал во вневременном блаженстве.
Он испытал внезапный удар, когда здоровье Бхагавана пошатнулось, требовалась операция. Это причиняло ему глубокую боль. Он пошёл к Бхагавану и сказал: "Бхагаван, позвольте мне ухаживать за вами день и ночь, и всё время быть рядом." Бхагаван повернулся к нему и сказал: "У тебя есть работа." Сказав это, он вежливо отклонил просьбу. В последний день Бхагавана в его комнате было несколько человек, включая меня. Снаружи преданные Бхагавана пели Акшараманамалай, полные сердечных чувств стихи, сочинённые Бхагаваном об Аруначале, о Я. Бхагаван уже попросил служителей помочь ему сесть. Чем громче раздавался хор 'Аруначала Шива, Ауначала Шива', тем сильнее текли слёзы экстаза из глаз Бхагавана. Вишваната Свами наблюдал, как разворачивается возвышенное духовное великолепие. Вдруг он ощутил на себе милостивый взгляд Бхагавана. Он увидел внутри себя вспышку молнии, и центр его Сердца открылся. Он почувствовал, как Бхагаван вливает милость в его Сердце и был переполнен блаженством. В следующий момент он увидел, что Бхагаван улыбнулся и одобрительно кивнул, как бы подтверждая реальность переживания Вишванаты Свами. Бхагаван пробудил духовную реализацию в сыне, как он и обещал его отцу, Рамасвами. Вот как Вишваната Свами вспоминает о том моменте экстаза: "Получив эту милость в его последние минуты, наступил апогей всех моих духовных переживаний рядом с Бхагаваном. Когда я стоял в той маленькой комнате, всё вдруг стало призрачным, окутавшись невидимым чистым осознаванием, единой и единственной вечно присутствующей Реальностью. Не было ни малейшей отделённости от Бхагавана, ни малейшего следа печали о его физической смерти. Наоборот, был позитивный экстаз и душевный подъём, что является ничем иныме, как естественным состоянием Я."
После того, как Бхагаван достиг Маханирваны, Вишванате Свами позвонили из Диндигула и сообщили, что его мать больна и прикована к постели. Некому было за ней ухаживать. Поехав домой, Вишваната Свами увидел, что ей даже некому подать еду. Он ухаживал за ней днём и ночью. Он готовил ей еду, купал и нянчил её много месяцев. В этот период он вспомнил, что сказал Бхагаван: "У тебя есть работа." Его мать всегда держала при себе особый блокнотик. Перед смертью она открыла его. Там Бхагаван собственным маленьким красивым почерком записал Шри Рамана Аштоттарам. Она каждый день повторяла его имена. В свой последний день она сказала: "Вишваната, я благословляю тебя", и дала ему этот блокнотик. Через некоторое время, когда он ещё был в Диндигуле, ему приснился Бхагаван и попросил его приехать в Раманашрам. Когда он приехал туда, он увидел, что Чинна Свами болен. В течении следующих шести месяцев он денно и нощно ходил за ним. Когда Чинна Свами умер в 1953 году, Вишваната Свами исчез из Раманашрама.
Зная о величии Вишванаты Свами, я продолжал его поиски, когда пришёл в Раманашрам в 1960 году, но нигде не мог его найти. Его нигде не было. Однажды я прогуливался по улицам Ченная, и мне повстречался один мой старый друг, который с большой радостью сообщил: "Ганеша анна! Я так счастлив, потому что иду со встречи с Вишванатой Свами!" Моей радости не было предела. "Вишваната Свами здесь?" спросил я, не веря своим ушам. Мой друг дал мне адрес, и я немедленно отправился туда. Вишваната Свами жил в доме, который снимал его брат. Когда я вошёл, он был на кухне и готовил обед для семьи. Простёршись перед ним прямо там, на кухне, я воскликнул: "Свами! Разве это ваше дело готовить еду? Разве ваше место не там, где жил Бхагаван? Разве Раманашрам не ваш дом?" Он ответил: "Ганешан, что плохого в том, чтобы быть поваром? Нам нужно всего лишь немного еды для желудка, что я и получаю здесь, работая. Внутреннюю пищу Бхагаван мне уже дал." Я попросил его вернуться в ашрам,
