Должны уже ради того, чтобы не стать послушным орудием в руках товарищей с Лубянки.
Пойти на такой шаг трудно. Это — выбор. Но всегда лучше этот выбор делать самому. Когда Чепайтиса спросили, что он чувствует сейчас, когда вся Литва знает, что он был агентом КГБ, «Юозас» ответил: «Я первый свободный человек в Литве…»
И был прав.
…А методы работы с толпой отработаны. Вот, например, один из них: «Инструктор ЦК связался с одной из групп «Памяти», чтобы передать ей специальное взрывное устройство, начиненное фосфором, для запуска его в толпе, чтобы вызвать панику (во время многотысячного митинга 28 марта 1991 года). Провокация была предотвращена». Это рассказ известного советского следователя, специалиста по организованной преступности Александра Гурова.{39}
Теперь ЦК нет. А национал-социалистическая «Память» — есть. Недавно Российское телевидение сообщило: «Память» обрела свою радиостанцию. И слушателей у нее немало… Не она ли пойдет впереди толпы?
Впрочем, а почему не Жириновский — лидер Либерально-демократической партии, два года назад, напомню, исключенный своими единомышленниками из партии за «сотрудничество с КГБ»? Почему не вождь Объединенного фронта трудящихся Пыжов, призывающий к расправе над евреями? «Власть в стране, — заявил недавно он, — принадлежит мировому еврейскому нацизму. Надо обратиться к армии!» — призвал борец за чистоту русской нации.{40} Почему не Баркашов, лидер «Русского национального единства», убежденный, что «только мы сможем навести порядок в стране»? «Программа ГКЧП, — говорит он, — была хорошая. Она, кстати, почти дословно повторяет ту, что была разработана нами за полгода до так называемого путча»…{41}
Отвлекусь. В день, когда Москва хоронила тех мальчиков — двух русских и одного еврея, которые погибли в страшную августовскую ночь, — в двух шагах от редакции (не в глубинке нищей России — в самом центре Москвы) довелось услышать: «Надо еще выяснить, как этот жид оказался под танком»… Я не выдержала, сказала что-то резкое: православные, окститесь, ведь душа его еще не отлетела… А в ответ — как комок грязи в лицо: «Это вы, евреи, пытались убить Ельцина, вы совершили переворот и теперь будете за это отвечать»…
Треблинки — мало? Освенцимом — не наелись? Бухенвальд — забыт?..
Политологи тем временем предсказывают: усилятся тенденции к суверенизации национальных автономий, входящих в состав России. Там «углями» процесса тоже станет национальная идея. Это неизбежно повлечет за собой ухудшение положения русских в автономиях, равно как и в республиках. В результате на политическую арену России и могут выползти национал-социалистические лозунги и партии самого правого толка, кои сделают свой политический капитал на защите русских в диаспорах и высоких ценах… Это будет, как сказал кто-то из моих коллег, «союз голодных с коричневыми». Дальше может расколоться армия: часть ее встанет на защиту русских в республиках, другая — присоединится к нациоиальным гвардиям ныне суверенных государств. Так может начаться гражданская война.
Есть ли альтернатива? Есть. Например, диктатура, замешенная на национальной идее. Но диктатуре тоже обязательно понадобится враг, который должен будет ответить за голод, холод и нищету.
Боюсь, что фигура типа упомянутого не к ночи Жириновского окажется наиболее привлекательной среди тех, кто будет рваться к власти в стране. Боюсь, что российские лидеры могут оказаться перед страшной дилеммой: либо стрелять во взбунтовавшийся народ, либо — поддержать национал-социалистическую идею. Дай Бог, чтобы они нашли третий выход.
В противном случае все вернется на круги своя: у власти вновь встанет олигархия, только слово КПСС в триаде КГБ-ВПК может заменить любая из партий, в том числе и имеющая в названии слово «демократия». Легитимность этой олигархии будет бесспорна, ибо ее призовет сам измученный, издерганный, доведенный до отчаянья, спровоцированный на то народ.
Известно: республику объявить недолго, — говорили во времена французской революции, — где взять республиканцев?
…Читатель вправе спросить меня: если мой прогноз столь ужасен, почему я не бегу сломя голову из этой страны?
Во-первых, потому, что я — журналист и жить в другой стране мне неинтересно. Во-вторых, потому, что это — моя страна. В-третьих… В-третьих, я не верю в интеллектуальные способности ни КГБ, ни ВПК, ни КПСС или ее заместителей — национал-шовинистов. Не сомневаюсь, что олигархия предпримет попытку, чтобы возвратить себе статус-кво: все к тому идет. К несчастью, боюсь, не обойдется и без крови. Но глобальный апокалипсис?..
Нет, чудо должно, просто обязано произойти. Я не хочу, чтобы последняя глава этой книги стала пророческой. Пусть она будет предостережением: мы были у края пропасти.
* * *
Автору всегда трудно поставить точку. Точку поставила жизнь. Рика Берг-Разгон, которой посвящена эта книга, в декабре 1991 года умерла.
Рика, если Вы меня слышите: я все-таки написала эту книгу.
Апрель — 23 декабря 1991 года, Москва.
Вместо послесловия
Кажется, кому-то из наших сатириков принадлежит эта чудесная фраза: «Информации много, событий — нет».
С того времени, как я закончила эту книгу, информации, связанной с КГБ, была масса:
— Конституционный суд признал Указ Президента России о слиянии госбезопасности с милицией неправомочным и указ отменил. Но, пожалуй, никогда раньше эти две силовые структуры не были так тесно связаны, как сейчас: новый шеф ГБ — Виктор Баранников до того был министром внутренних дел, «внутренние дела» возглавил его первый зам Виктор Ерин, первым замом самого Баранникова стал Анатолий Олейников, в прежние годы трудившийся в управлении «В», курировавшем милицию.
— КГБ вновь — уже в который раз — поменял свое название, став Министерством безопасности России, и тут же прекратились все разговоры о «дезинтеграции КГБ», о расчленении его на разные ведомства: структура снова заработала, как и прежде, хотя, конечно, эффективность пока и не та.
— Агентство федеральной безопасности вместе со своим отцом-основателем генералом Виктором Иваненко в одночасье кануло в небытие, и сладкая надежда, что одно чекистское ведомство будет следить за другим и тем меньше будет заниматься нами, — эта надежда растворилась, как сахар в горячей воде.
— Министерство безопасности России в духе времени продекларировало об отказе от функций политического сыска и какого-либо вмешательства в политическую жизнь страны. Но его глава Виктор Баранников тут же заявил, что оно, это министерство, вкупе с милицией и армией — «единственные реальные силы, которые могут защитить реформы в Российской Федерации».
— Верховный Совет России заявил, что берет деятельность МБР под свой контроль. Но председателем парламентского Комитета по обороне и безопасности, который призван надзирать за тайной полицией, оставил генерал-майора Сергея Степашина — …нынешнего заместителя министра безопасности России.
— Парламент принял Закон о безопасности и Закон об оперативно-розыскной деятельности, запрещающий подглядывание и подслушивание частных лиц. Но когда государственный советник Президента Галина Старовойтова спросила шефа МБР Виктора Баранникова, не прослушиваются ли ее телефоны, тот развел руками: «Не знаю…»
— В Министерстве безопасности провели перестановку первых лиц и переименование управлений: в результате вместо 16 управлений стало 20. Но никто — ни парламентарии, ни правительство, ни Государственно-правовое управление, по-детски наивно обозначившее себя печальной памяти аббревиатурой ГПУ, — никто так и не задался вопросом, что это государство собирается защищать и какими средствами оно для того располагает. (Еще в январе Баранников заявил, что только на зарплату сотрудникам министерства требуется 8,5 миллиардов рублей, — это в старых ценах.) Телегу опять пустили впереди лошади. В результате из КГБ уходят специалисты. Уходят те, кого принуждали к тому в крючковские времена, кто вернулся в ГБ после августа, поверив, что с памятником Дзержинскому с Лубянки собираются вынести и всю остальную грязь и будет создана цивилизованная секретная служба. Уходят те, кому есть куда уйти — создают собственные консультационные фирмы, частные разведки, агентства по защите коммерческих тайн и так далее.
Но тысячам и тысячам других уйти некуда. Ибо их специальность — политический сыск. Ничего другого они делать не умеют. Не научили. И вот теперь их задача доказать, что они нужны, что деньги им платят не зря. И — доказывают. Верю — доказывают. Знаю — доказывают.
Тем более что политический сыск — особенно в виде подглядывания и подсматривания за своими политическими оппонентами — новыми властями уже оказался востребован…
