— Ты… ты же всего лишь сон, правда?
Эльф едва заметно кивнул. Его рука соприкоснулась с рукой Лиары. Вспышка!
Маленькая эльфийка, внешне схожая с ребёнком из видений Лиары, склонила колени у корней титанического древа. Ветви сей необъятной кроны, казалось, охватывали всё видимое пространство, столь же бесконечные как крылья самой Асхи. Всё вокруг находится в гармонии и покое. Подобно огромной руке некого великого создания, одна из ветвей древа медленно опускается в направлении ребёнка. В переплетении тоненьких ветвей и листьев вспыхнул яркий зелёный огонёк. Как и ранее, Лиара не видела лица ребёнка, но знала, что на нём цветёт восторг. Могучая ветвь плавно касается земли. Округлённые глаза девочки растворяются среди вспышек зелёного света.
Она протягивает руку, дабы взять «Талмон». Кроткое прикосновение ладони тревожит поверхность камня — ветви древа сжимаются, подобно многочисленным пальцам руки. Крошечный огонёк исчезает в их хватке. Восторг ребёнка сменяет недоумение, мгновенно перетекающее в приступ гнева. Она набрасывается на ветвь в попытке разжать путы. Древо не поддаётся. В маленьких руках сверкает острие клинка и вонзается в толстую кору.
Девочка уже ощутила силу артефакта — она находится слишком близко к своей цели, ослеплённая ею и не способная отступить.
Удар! Ещё удар! Треск! Грохот! Боль! Древо опутывает руки ребёнка. Крик! Треск! Ветви вонзаются в плоть, углубляясь в поверхности кожи. Агония полного боли голоса эхом разносится по округе. Кожа девочки приобретает фиолетовый оттенок, прежде чем она, древо и «Талмон» становятся единым целым. По земле проносится гул. Природа полностью поглощает детское тело.
Лазурная вспышка.
Образ начинает таять. Лиара ощутила собственное присутствие и некий предмет, находящийся в руке. Она опустила взгляд на ладонь отыскав уже знакомую рукоять и сияющее голубыми переливами, поломанное лезвие.
— «Фаилриз»?
— У каждой монеты две стороны, Лиара. Помни об этом.
— Мастер Древен?!
— Одна сторона — созидание… другая — разрушение. Слёзы и кровь, свет и тьма, хаос и порядок. Жизнь и смерть. Иди по пути, указанному богиней.
— Мастер… я не понимаю. Что это за образы? Я не справляюсь без вас. Вы нужны мне! Вы обещали, что не оставите меня! — её выкрик, едва не сорвавшийся в плач, превращается в тихий стон. — Прошу, пусть всё будет так, как раньше.
— Боюсь, любовь моя, уже ничего не будет так, как раньше.
— Рилан?
— Мы находимся по разные стороны монеты, — его голос отдался лёгким эхом в сознании Лиары. Вокруг всё вновь заволакивает тьма.
— Нет! Я не хочу покидать вас. Я не могу…
— Не сдавайся, любовь моя. Наше будущее в твоих руках.
Образ далёкой горной вершины среди ворса тёмных лесов. Девушка ощутила теплоту, будто объятья любимого всё же сумели достичь её сквозь разделительный барьер. Теплота сменилась очередной вспышкой света. Следом пришла и боль.
***
Боль ударила по голове, отдавая привкусом железа во рту и ощущением полной беспомощности. Каждое даже минимальное движение рикошетило страшным треском в висках и болью в конечностях. Сжав ладонь, девушка обнаружила под ней нечто мягкое, отдававшее теплотой. Глаза слепило тусклое, заметное даже сквозь закрытые веки сияние.
— Лиара, девочка моя, как ты?
— Шеймус? Что? Где я? Что случилось?
— Ох… лучше не спрашивай. Подожди, не вставай. У тебя сотрясение. Я помогу.
Над Лиарой нависло объёмное орочье лицо и привычный хмурый взгляд.
— Я же… жива, верно?
— Конечно, дитя, — кивнул Шеймус. Его голос был спокоен, а от сияющих ладоней, приложенных к голове Лиары, исходила приятная прохлада. — Помнишь что-нибудь?
— Да… помню бойню. Помню, ударила человека… другой, ударил меня… потом грохот, яркий свет и вот… я тут.
— Ублюдок! — прорычал орк. — Крог хотел его череп!
— Бойня… Шеймус, что случилось? Ах! Чем… чем всё закончилось?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Тише, дитя! Я всё расскажу, когда придёшь в себя. Главное, что все мы живы и здоровы.
Конечно, спустя время Шеймус расскажет Лиаре, как храбро сражалась девушка в бою с неравным противником, но человек, обладающий преимуществом в физической силе, всё же смог донести свой злополучный удар. Рикошетом деревянная дубина отскочила от стали клинка и угодила в висок, лишив эльфийку сознания. По словам Шеймуса, после того как тело Лиары пало на землю, люди тут же скрылись прочь, в поисках наживы. Однако, не все события, случившиеся в те минуты, будут озвучены стариком…
Волшебник не расскажет Лиаре, что человек, которого она ранила, поднял с земли топор, дабы расквитаться с обидчицей. Не расскажет и о том, что свет и грохот которые запомнила девушка — есть ничто иное как, очерки разряда молнии, выпущенного из кленового посоха — заклинание, что буквально испепелило людей, тем самым защитив Лиару.
Маг расскажет, что битва была выиграна, но не расскажет какой ценой. Не расскажет, сколько жизней простых, пошедших на крайние меры людей, было оставлено в том месте, прямо у обочины северного тракта. Не расскажет, что лучниками, пускающими стрелы в караван, оказались обычные дети. Не расскажет Шеймус и о том, сколько людей погибло в бою прежде, чем он произнёс заклинание и создал грозовую стену, унеся тем самым ещё множество жизней. Он скажет Лиаре, что крестьяне сдались, а караванщики из жалости поделились припасами, но промолчит о том, что по окончанию битвы капитан Ларсон потребовал выдать ему командира налётчиков коим оказался бывший имперский рыцарь — обезумевший старикан. Не расскажет Шеймус сколь безжалостно и демонстративно капитан казнил безумца, за то, что тот обрёк на смерть стольких людей. Не стоило знать девушке и о том, что провизией для крестьян стали убитые лошади, а добычей — низкокачественное снаряжение с тел их павших товарищей.
Кровь и слёзы. Слёзы и кровь.
Когда Лиара окончательно пришла в себя, Форк уже виднелся на горизонте. На улице лил дождь, пытаясь смыть кровь, пролитую на дороге. Обшивка повозки, пробитая парой шальных стрел, дала течь, роняя струйки дождевой воды на шерсть Ку’сиба чьё тело и служило Лиаре лежаком. Окружённый водной элементалией Шеймус продолжал поддерживать ритуал, дабы восстановить повреждённое сознание эльфийки. Укрывшись плащом Генри гнал лошадей всё ещё встревоженных после минувшей бойни. Единственным кто не мог найти себе места, был Крог. Впервые за долгое время орк чувствовал себя беспомощным и виноватым. Он поклялся оберегать жизнь Лиары, но бросился в бой, оставив свою подопечную без защиты. И теперь, всё что он мог — прикрывать плечами струи воды, не позволяя им падать на головы товарищей.
— Так, должно стать лучше. Как думаешь, идти сможешь?
— Думаю, да. Мы уже приехали? Это город… и есть Форк?
— Да, дитя. Форк на Реке — знаменитый имперский город. Город столиц.
Фиолетовая ладонь нащупала висящий на цепи амулет. Девушка не видела «Талмон», но знала, что он находится там. Она не видела сияния, но знала — «Талмон» сияет, как никогда ранее.
— Ты бредила во сне, — всё ещё не убирая рук от висков Лиары, продолжил Шеймус. — Снова видение?
— Не знаю. Похоже… что меня хотели предостеречь. Рилан… и мастер Древен. Они говорили со мной.
— Любопытно. Возможно, образы в твоей голове сами выстроили картину. Подобное имеет место случиться. В любом случае, мы уже убедились в твоих прорицательских способностях, и не будем терять бдительности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лицо девушки исказила задумчивость и боль. Лиара закрыла глаза и набрала полную грудь воздуха, потонув воспоминаниях о виде родных фиолетовых лиц.
— А ведь… я хотела остаться там, с ними, Хал-ан. Ведь именно там моё место. Среди моей семьи.
— Каждый из нас сам решает, где его место, дитя. Не забывай, что помимо «Талмона», в твоих руках находиться и будущее клана «Иль-Вэн».
