через всё лицо. Довольно сурового вида мужик. О его появлении узнал заранее, спасибо Афине, так что успел напоследок устроить им тренировку. Чисто из вредности, а то слышал пару раз, как они обо мне отзываются.
– Завтра здесь появится ваш новый сержант, – вещал я перед строем полного к тому моменту первого взвода. – Не знаю, каким он будет, но советую не забрасывать свои тренировки. Помните, все мы служим на одном корабле, и если мне покажется, что вы филоните, уж я-то смогу договориться с вашим сержантом и потренировать вас пару дней! Отныне вы не животные, теперь вы люди! Возрадуйтесь, живо… В смысле, люди! Теперь вы сможете свысока смотреть на второй взвод дворняг, когда он будет вас грызть. И кентаврам вы будете гордо говорить о человечности, перед тем, как они вас расстреляют. И командованию… Хотя нет, для этих вы всё равно животные. В общем, гордитесь!
Как я уже говорил, Возняк довольно сурового вида мужчина, и, честно говоря, он мне сразу не понравился, уж больно много высокомерия для какого-то сержанта. Причём не напускного, как у Кортеса, который закончив дурачиться, моментально превращался в своего парня, а вполне себе реального. Помимо этого, Кортес даже в своём высокомерии никогда не переходил черту, а этот ушлёпок Возняк уже при нашем знакомстве сделал это.
– Марич? – скривился Возняк. – Ты с Сарины что ли?
– А у тебя проблемы с моей планетой? – приподнял я бровь.
– Проблем нет, – ответил он. – Мне просто не нравятся её жители. Наглые высокомерные славяне, каким-то образом дожившие до наших дней.
Я на такое, признаться, даже не знал что ответить. Первый раз сталкиваюсь с расизмом в мою сторону.
– Есть у нас такое, – стиснул я челюсть. – Выживать мы умеем. А вот откуда корни твоей фамилии, я знать не знаю. Видимо, слишком незаметная нация.
– Это просто саринцы дебилы, – произнёс он закипая. – Дальше своего носа не видят.
– Да тут, похоже, весь Союз дебилы, – усмехнулся я. – Чё за нация-то такая у тебя? Может съезжу к тебе на планету, оставлю пару детишек у ваших баб, а то так и вовсе исчезнете.
Я вполне осознанно нарывался, уже прикидывая как валить эту глыбу, но кого-то из нас двоих спас подошедший Кортес.
– Закончили членами мериться? – спросил он насмешливо. – Карменцы всё равно круче. Но это мы потом обсудим, а сейчас, Возняк, тебя капитан ждёт.
А ведь этот ушлёпок сержант первого класса, то есть выше меня по званию. Жизнь реально несправедлива.
С Возняком мы всё-таки смахнулись, и двух дней не прошло, после чего пришлось выслушивать сначала разнос от капитана, а потом матерную повесть майора, повествующую о двух дебилах, их родне до четвёртого колена, и немного об их домашних животных. Ругали сразу обоих, и если у меня во время этого, всего лишь побаливал бок, то Возняк отсвечивал смачным фингалом. Так что, считаю себя победившим.
Злость майора, кстати, имела под собой конкретную причину, просто со дня на день команду корабля должны были награждать за прошедшую операцию. И как сказал тот же Шатц, если опустить мат, при награждении будет присутствовать адмирал Наварро, который ослепнет, глядя в наши тупые глаза. Лично я думаю, что адмиралу и одного Возняка хватит, даже если бы у него отсутствовал фингал, но не говорить же об этом майору?
Само награждение оказалось для меня сюрпризом. Точнее тот факт, что меня наградили повышением в звании. Честно говоря, на станции мне просто повезло, и за что там награждать, я не понимаю. Не за убитого же Титана? Вот захват кораблей тянул на повышение, но там дали всего лишь «Серебряную звезду», а тут, блин, аж повысили. Впрочем, недоумение не мешало мне радоваться. Теперь я сержант первого класса, такой же, как и Возняк. Есть в мире некая справедливость.
Помимо меня, награды получили и бойцы моего взвода. Наградой за доблестное подразделение отметили всех во взводе. Смиту, Мюллеру и Бруксу отдельно вручили медали «Бронзовая звезда». Эту троицу к награде рекомендовал лично я, ещё после того, как мы линкор из строя вывели. В тот раз, кстати, за парней обидно было, им всего лишь благодарности вручили. Учитывая, что в этот раз их, как и меня, тоже особо награждать не за что было, скорее всего адмирал выдал награды за предыдущие заслуги, просто прикрыл их последней операцией.
Помимо моего взвода, в роте наградили ещё и Кортеса, выдав ему орден «Почётного легиона». Пониже «Серебряной звезды», но повыше бронзовой, которую выдали моим парням. Отметили и нескольких рядовых в первом взводе. После нашей роты, прошлись и по остальным, но там чего-то заметного не было. Разве что адмирал лично наградил Шатца медалью «За выдающиеся заслуги», что явно повыше моей звезды. Но это офицер, тут всё понятно.
Вообще, награждение проходило аж два дня в несколько этапов. Просто построить все три с лишним тысячи человек команды корабля было и непросто и неудобно. Награждение остальных матросов и офицеров я не видел, да мне, в общем-то, на них плевать. Разве что отметил для себя пилотов истребителей, которые тоже получили что-то крутое, но только из-за того, что у десанта с пилотами вечные тёрки. Не такие, как у меня с Возняком, более лайтовые, я бы даже сказал традиционные, не выходящие за рамки.
Кстати, первой, кто меня поздравил с новым званием, была Афина. Стоило только уйти офицерам, появилась голограмма ИИ, опередившая с поздравлением даже стоявших рядом парней. Даже осознавая, что это просто не совсем обычный компьютер, было приятно получать поздравление от красивой девушки.
После церемонии награждения произошли ещё два знаменательных события. Во-первых, на корабль заявился офицер спецслужб, причём по мою душу. Разговор проходил в кабинете Васкеса, которого вежливо попросили выйти. Сначала мужик в гражданском костюме продемонстрировал мне запись с камеры моего же шлема, где были собраны все появления ИИ артефакта кентавров.
– Прежде всего, сержант, хочу уточнить, помимо того, что вы сейчас увидели, этот ИИ появлялся перед вами ещё где-нибудь? – спросил офицер Блэк.
– Нет, сэр, – ответил я. – Здесь присутствуют все его появления.
Видимо они подозревают, что в некоторых моментах камера могла не видеть голограмму.
– Хорошо, – кивнул он. – Тогда другой вопрос. Что вы чувствовали при общении с ним? Если конкретней, меня интересует поведение голограммы. Спешил ли он, нервничал, издевался, насмехался, боялся? Возможно, вы почувствовали от него нечто подобное. Что-то, что не попало на камеру. Возможно, какие-то странные интонации.
– Возможно, сэр, мне это только показалось, – произнёс я неуверенно, – но у меня сложилось впечатление, что кентавры его
