— Его дом находится на следующей улице вниз, третий от угла налево. Но в такой вечер вы его там не найдете. Он вернется поздно.
Ага! Я внутренне усмехнулся. На востоке разгоралось зарево встающей луны.
Лучше бы мне было остаться и поговорить с руководителем и его женой, но я не ожидал ничего, кроме местных сплетен, а они заранее нагоняли на меня скуку. Сославшись на усталость, я вернулся к своему флиттеру. Там была навесная койка, душ и запас еды. Завтра пойду к Валланду.
Но после ужина мне не сиделось на месте. Мультисенсорная программа, которую я поймал, была не для космонавтов. Взошла луна, перекинув изломанный мост над водами и окрасив серебром березы. Трещали цикады, и это был единственный звук под теми немногими звездами, которые не затмила луна. Дом Людей. Как бы далеко ни уходили мы от него, соль его вод и ритм его приливов навеки в нашей крови. Мне захотелось пройтись.
Каменистая дорожка вилась к вершине холма, песок тихо поскрипывал у меня под ногами. Вблизи леса слышнее стал запах зеленой листвы. На высокую траву ложилась роса. Невидимое в наступившей темноте, разговаривало море за деревней.
И в этом говоре возникла другая нота. Я будто ослеп и снова оказался в призрачном мире, озаренном странным красным мерцанием, где только эти струны и этот голос поддерживали во мне волю для битвы.
— Хьюг! — крикнул я и бросился вперед.
Он меня не слышал. Я обогнул рощу и понял, куда попал, как раз когда он заканчивал. Последний куплет, который он никогда нам не пел.
И снова засни, коль проснешься во тьме,и да будет спокоен твой сон.Пока на земле расцветают цветыи вертится звезд колесо,Да будет спокоен твой сон.
Я вжался в чащу и обругал себя последними словами. Он прошел мимо меня к своему дому так же гордо, как он шел тогда, когда наша вновь построенная лодка впервые взлетела в небо.
Подождав, я пошел дальше. Впереди меня стояло небольшое здание со шпилем, белеющее под луной. И так же белели цветники и каменные плиты. Я искал, пока не нашел. Он наверняка был неоднократно восстановлен после столетий выветривания, но надпись не изменилась, даже стиль букв и написание дат сохранились. Написано было немного:
Мэри О’Мира
2018–2037.
Мне хочется верить, что, встретив Хьюга наутро, я ничем себя не выдал.
САМОДЕЛЬНАЯ
РАКЕТА
Перевод с английского
И. Васильевой
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Кнуд Аксель Сироп
Этот рассудительный датчанин спал со своим велосипедом всего несколько ночей. Остальные он спал со своим звездолетом.
Сармишкиду фон Химмельшмидт
Марсианин по рождению и немец по профессии, этот бармен носит уникальные lederhosen [1] с шестью брючинами.
Эмили Крофт
Всей душой преданная классическим танцам, она не признает lederhosen, а также прочей одежды.
Рори Макконнелл
Далекая отчизна была единственной любовью майора — пока он не увидел Эмили.
Генерал Бич-Устрашающий-Зловредных-Англов О’Тул Командующий Экспедиционными войсками трилистника[2], известный своим людям как БУЗА, для краткости.
Твикхаммер
Из юридической конторы с изобилующим повторами названием, он страдал от недостатка индивидуальности.
Глава 1
— «Меркурианская девчонка» космолинии «Черная сфера» из города Ангуклуккакок, Венерианская империя, просит разрешения на посадку и разгрузку.
— Ага. Конечно, — сказал плечистый рыжий парень на видеоэкране. — Венерианская собственность, да? А под каким флагом вы идете?
Капитан Дхан Гопал Радхакришнан, изумленно мигнув кроткими карими очами, ответил:
— Под панамским, разумеется.
— И там был ваш последний порт захода?
— Нет, мы идем через Венеру. Но послушайте, какое отношение это имеет…
— Дайте подумать, дайте подумать. — Человек на экране потер гигантской ладонью веснушчатую картошку носа.
Парень был молодой и добродушный на вид; но с каких это пор портовики на Гренделе — да и вообще на любом астероиде английского скопления — носят такую ярко-зеленую форму?
— И могу я узнать, какой груз вы привезли сюда? — спросил портовик. Акцент у него был явно не грендельский. Йорк? Шотландия? Нет. Скорее Нью-Белфаст. Дома, на Земле, капитан Радхакришнан много лет прожил в Виктории, в провинции Британская Колумбия, и на досуге изучал разные диалекты английского. Ну да ладно…
— Тысяча ящиков пива «Nashornbrau»[3] и шесть десятитонных бочек его же, ящики с попкорном и сухими солеными крендельками, все для пивного погребка «Верхний Гейдельберг», — ответил капитан. — И конечно же, грузы для других портов, в том числе экзогенные эмбрионы домашнего скота для Аламо. Все наши грузы имеют право беспошлинного провоза через промежуточные территории.
— Конечно. Конечно. — Молодой человек решительно кивнул. — Тогда все в порядке. Включите опознавательный сигнал и следуйте за лучом наземного управления посадкой к причалу номер десять.
Капитан Радхакришнан подтвердил прием и вырубил связь, озабоченно поправляя монокль. Что-то тут не так. Ей-Богу, не так. Развернув пульт управления к своему помощнику, капитан включил селектор и вызвал машинное отделение.
— Говорит капитанский мостик, — сказал он. — Мистер Сироп, вы имеете какое-нибудь представление о том, что здесь творится?
Кнуд Аксель Сироп, главный и единственный инженер на «Меркурианской девчонке», вздрогнул и обернулся. Он раскладывал солитер и как раз собирался смухлевать.
— Никаково, шкипер, совершенно никаково, — пробормотал он, засовывая пивную бутылку под кучу ветоши. Ручной ворон Клаус бросил на него косой циничный взгляд со своего насеста на топливной трубе, но, как ни странно, промолчал.
— Вы не слышали мой разговор с портовиком?
Герр Сироп возмущенно вскочил и даже втянул объемистый живот.
— У меня своей рапоты хватает! Я пыл санят, как марсианин во время случки. Кокта наконец хосяева поставят нам новый спинор номер четыре? Мне каштую вахту прихотится склеивать наш шевательной ресинкой и опматывать проволокой!
— Когда эта старая ржавая калоша заработает достаточно, чтобы оправдать расходы, — вздохнул голос Радхакришнана. — Вы не хуже меня знаете, что она еле-еле себя окупает. Но я хотел поговорить с вами о портовике. Послушайте, у него жуткий ирландский акцент, а форма — я такой не видал никогда!
— Хм. — Герр Сироп потер свою блестящую лысую макушку и почесал в затылке, окаймленном бахромой темных волос. Дунул в светлые моржовые усы, мигнул водянистыми голубыми глазами и, наконец, решился: — Мошет, он ис кэльсково[4] скопления? Вы, наверное, там никокта не пывали, а я пыл как-то рас. Оно сейчас сплишается с анклийским скоплением. Мошет, он перепрался сюта и получил рапоту?
— Но форма…
— Сначит, они опять ее поменяли. Кто в состоянии услетить са всеми этими мелкими странами в Поясе?
— М-м-м… Что ж, возможно. Возможно. Хотя все равно, странно это… Ну да ладно, неважно. Вы правы, это неважно. Продолжайте нести вахту. Приготовьтесь к сближению и посадке. Маневры начнутся через десять минут.
— Ja[5], ja, ja, — пробурчал герр Сироп.
Вытащив из-под ветоши бутылку, он прикончил ее и сунул в мусоропровод, вытолкнувший ее в космос. Прежде чем вызвать своего помощника, мистера Шаббиша, датчанин надел поверх летней рубашки синий китель и водрузил на голову офицерскую фуражку. Форма была такой же поношенной и выцветшей, как и само судно; возможно, даже больше, ибо корабль все-таки время от времени драили, латали и подкрашивали.
Длинный, тупорылый, битый метеоритами, весь в заплатах и ржавых потеках от множества разных атмосфер, звездолет сошел с орбиты и направился, снижаясь по спирали, к астероиду. Первым, что потеряла «Девчонка», был внушительный шлейф из пивных бутылок. Вторым было терпение ее экипажа, ибо старенький компенсатор во время торможения вдруг сдурел, и люди с марсианами на собственной шкуре почувствовали, как внутреннее гирогравитационное поле колеблется по синусоиде между 0,5 и 1,7 земными g.
Неудобства этой болтанки заставили экипаж забыть об опасности, которую она создавала для посадки. Садиться на терраподобные планетки нелегко даже при самых благоприятных условиях. Гирогравитационные генераторы, расположенные в центре планетоида, не способны увеличить потенциальную энергию Вселенной, они лишь удерживают атмосферную оболочку. И поэтому их поле гетеродинировано таким образом, что сила тяжести на расстоянии 2000 километров от поверхности планетки везде одинакова и равна одному g; зато дальше, на протяжении буквально одного километра, искусственная гравитация падает практически до нуля, и все, что остается, это сила притяжения массы астероида. Пересечь такую границу — задача не из простых. Положение усугубляется еще и взаимодействием силы торможения корабля с силой притяжения генераторов планетоида. Когда же экипаж вдобавок ко всему неожиданно подвергается воздействию ритмичных колебаний веса, плавная посадка становится абсолютно невозможной.
