В 90-х и последующих годах на одно из первых мест выдвинулась проблема сбыта товаров. По сравнению с 1880 г. германский экспорт возрос в 1913 г. почти в 3,5 раза. Немецкие товары заполнили Европу, проникли в Центральную и Южную Америку, Африку, Ближний и Средний Восток. Но если собственно германские зависимые территории поглощали всего 1 % экспорта товаров, то колонии и полуколонии других держав – около 16–17 %. Столь же интенсивным был экспорт немецкого капитала. Препятствием для германской экономической экспансии были владения Англии или ее преобладающее влияние на внешних рынках. Завоевать положение такой же мировой державы, как она, стало вожделенным желанием германских империалистов. Германия стремилась занять нишу в европейском и мировом сообществе в качестве безусловного гегемона. Но это место еще следовало завоевать в жестокой конкурентной борьбе по всему земному шару: германские колониальные владения в 11 раз уступали британским и в 4 раза французским. Отсюда и столь резкое расширение внешнеполитических приоритетов Германской империи и нарастание военного потенциала.
Милитаризация Германии
Гегемония Пруссии привела к распространению ее традиционно агрессивной военной системы на всю территорию империи, которая стала плацдармом подготовки к грядущим войнам. Милитаризация государства выразилась прежде всего в подготовке условий для развертывания вооруженных сил в случае военного конфликта. Закон 1874 г. определил количество сухопутных войск мирного времени в 401,6 тыс. человек. К 1914 г. их численность довели до 808,2 тыс., т. е. удвоили. Поскольку армия комплектовалась на основе всеобщей воинской повинности, до начала Первой мировой войны армейскую службу прошли 4,9 млн человек. Таким образом, армия постоянно имела обученные резервы, что и показала мобилизация 1914 г., одновременно поставившая под ружье 3,8 млн солдат и офицеров. Всех их надо было обмундировать, вооружить, снабдить боеприпасами и снаряжением, создать разветвленную инфраструктуру, обеспечивавшую ведение боевых действий. Так, географическое положение Германии вынуждало считаться с необходимостью развертывания вооруженных сил на западном и восточном фронтах. Это побуждало к интенсивному развитию средств связи и транспорта. Железные дороги должны были обеспечить маневрирование больших количеств войск, а телеграф, телефон, радио – централизованное управление ими. Потребности в развитии коммуникаций были удовлетворены: за 1870–1910 гг. протяженность железнодорожной сети в Германии увеличилась в 3,1 раза. Военный сектор экономики в связи с этим чрезвычайно расширился, и промышленность имела неисчерпаемые заказы.
Были заблаговременно разработаны планы предстоящей войны. Уже в 1892 г. начальник генерального штаба генерал Альфред фон Шлиффен определил направления развертывания армии: главные силы сосредоточить против Франции, ограничившись на восточном театре небольшим заслоном против России. План, окончательно оформленный в 1905 г. и практически реализованный в 1914 г. сменившим Шлиффена Хельмутом фон Мольтке-младшим, предусматривал быстрый, в течение 6–8 недель, разгром Франции. После этого предполагалось повернуть все силы против России с целью обеспечить «тотальную победу» как на Западе, так и на Востоке.
Не меньшее внимание уделялось развитию военно-морского флота. До 90-х гг. стоявшие перед ним задачи были чисто оборонительными: на каждый германский броненосец и крейсер приходилось по четыре английских. С воцарением Вильгельма II и переориентацией целей внешней политики положение стало меняться. Формулируя свое отношение к проблеме выхода на мировую арену, он подчеркивал: «Опять до очевидности ясно, как было глупо 10 лет назад начинать колониальную политику, не имея флота, и давать ей размах, не заботясь одновременно о соответствующем строительстве флота»[127]. Его создание обеспечил адмирал Альфред фон Тирпиц, назначенный статс-секретарем военно-морского ведомства в 1897 г. и руководивший им до 1916 г.
Тирпицу удалось убедить общественное мнение в необходимости строительства мощного флота. В его поддержку выступили многие ученые, убеждавшие, что Германия обречена на прозябание без флота, который в споре с «заморскими державами» перетянул бы чашу весов «в нашу пользу». Широко известный в то время историк Д. Шефер в 1897 г. выпустил книгу «Германия, на моря», в которой доказывал, что растущая немецкая внешняя торговля нуждается в защите сильного военного флота. В 1898 г. для воспитания масс в духе «мировой политики» был создан Германский флотский союз, численность которого к 1913 г. составила более 1,1 млн человек. Говоря о пропаганде планов превращения империи в океанскую державу, Тирпиц писал: «Мы устроили ряд заседаний и докладов и особенно старались установить контакт с прессой… Мы организовали поездки на побережье, показали корабли и верфи, обращались к школам, призывали писателей выступить в нашу пользу и т. д.; появились кипы романов и брошюр». Массированная идеологическая обработка привела к тому, что «вскоре вопрос о флоте был признан жизненно важным» [128].
Уже в 1898 г. Рейхстаг принял закон о флоте, который предусматривал его резкое увеличение. Судостроительные программы расширялись в 1900, 1906, 1908 и 1912 гг. В создание соответствующей производственно-технической базы включились многие магнаты промышленности. Ф. Крупп, главный поставщик артиллерии армии и флоту, по личной просьбе Вильгельма II организовал прокат корабельной броневой стали. Затем он купил в Киле судостроительную верфь, на которой развернул строительство линкоров, крейсеров, эсминцев и подводных лодок. Германия стремилась не только приблизиться к Англии по количеству кораблей, но и не уступить ей в их качестве. Как только Англия начала строить сверхмощные по тому времени линкоры-дредноуты, Германия ответила тем же. К 1914 г. германский флот, составляя по числу кораблей всех классов более 61 % английского, прочно занял второе место в мире. Создание боеспособного линейного флота, предназначенного не только оборонять берега своей страны, но и угрожать кораблям и побережью противника, исходило из возможности войны с Англией, которую Тирпиц считал главной соперницей Германии в борьбе за мировое господство. В этом он находил поддержку Вильгельма II.
Пропаганда милитаризма
Возобладавшая с конца XIX в. концепция превращения империи в мировую державу требовала соответствующего идеологического обоснования. В связи с этим за короткий срок был создан разветвленный и эффективно действовавший пропагандистский аппарат. Он включал множество союзов и обществ, составивших цельную систему организованного воздействия на общественное сознание.
Среди организаций, призванных обеспечить воспитание в духе милитаризма, одной из наиболее активных и воинственных зарекомендовал себя Пангерманский союз, основанный в 1891 г. Его сила заключалась в высоком интеллектуальном потенциале и теснейших связях с верхушкой монополистического капитала, юнкерством и правительством. В основе идеологии пангерманизма лежали представления об определяющем значении географических факторов (положения, физических условий, климата) для развития и функционирования государства, позднее получившие название геополитики. По этой теории, прилагавшей идеи эволюционизма к политической жизни, государство уподоблялось биологическому организму, ведущему борьбу за «жизненное пространство». Основным принципом развития объявлялось стремление к территориальному расширению, захвату новых земель.
Разрабатывались и широко обсуждались планы создания «Срединной Европы» – экономико-политического объединения европейских государств под главенством Германии. Стержнем его предполагался блок Германии и Австро-Венгрии, в него предлагали включить Голландию, Скандинавские страны, Данию, Финляндию, Румынию, Болгарию, Грецию. Некоторые шли еще дальше и готовы были причислить к ней даже Францию, Бельгию, Швейцарию, Испанию, Италию. Проект «Срединной Европы» возрождал в новых исторических условиях тенденцию к объединению европейских государств или части их под властью одной из держав. В начале XIX в. эта тенденция выражалась в стремлении «унифицировать» Европу под французской эгидой. Теперь, в XX в., пангерманисты выдвинули идею интеграции Европы на базе своих гегемонистских притязаний, которые намеревались осуществить силой оружия. Идеолог «Срединной Европы» К. Риттер писал: «Территория будущей конфедерации будет населена примерно 150 миллионами населения, из них 78 миллионов немцев, 40 миллионов славян (составляющих шесть главных племен) и 32 миллиона членов других рас. Германская империя получит политическое лидерство – это и будет германский империализм»[129]. В представлении одного из лидеров германского либерализма Ф. Наумана, «Срединная Европа» будет союзом государств, которые при сохранении своих форм правления и национальных особенностей пойдут по пути наибольшей унификации, особенно в сферах обороны и экономики, причем ее основой будет Германия и признание немецкого языка в качестве средства международного общения.
