Читаем без скачивания Русалки — оборотни - Антонина Клименкова

— И вот опозоренная, без надежды на прощенье от своего прежнего жениха, не знавшая, куда податься, девушка была вынуждена скрываться в лесу! — подвел итог Серафим Степанович.

— Думаю, это можно как-нибудь уладить, — сказал Генрих Иванович. — Ну не жениться, конечно, ему еще рано думать об этом… — Баронесса пихнула мужа ногой. — Но мы готовы обеспечить девушке достойное приданое, с которым она сможет устроить…

— Ах, так я у тебя не первая такая дура?! — раздался крик.

Все обернулись — в дверях стояла другая девушка. Горничная купца Перинина, Наташа, узнала подругу Глаша.

— Барин, барыня! — воззвала она, кидаясь на колени перед фон Бреннхольцами. — Он ведь мне тоже в любви клялся, жениться предлагал! Уж и день назначил, когда мне с ним бежать надо, чтоб тайно венчаться! В Америку обещался отвезти, говорил, там все люди равные. А у него, ирода, вон какой амур-то… — и зарыдала.

Артур в растерянности обернулся к Винченце, но тот с безразличным видом пожал плечами.

— Батюшка, я ее не… — начал было баронет — но наткнулся на гневный матушкин взгляд и повесил голову: — Ладно, уж виноват так виноват…

Наташа ушла, довольная размером обещанного отступного.

— Но кроме русалок, — продолжал повествовать Серафим Степанович, — на деревню обрушилась другая напасть — блуждающие огоньки!

— Ага, видали! — подтвердили с разных сторон.

— Но мало кто догадывался, что сии огоньки свое происхождение имели не от каких-нибудь беспокойных мертвецов, а от местных же ребятишек.

— Душеньки детские? — всхлипнула одна женщина.

— Души, — улыбнулся монах. — Но вполне себе живые и здоровые.

— Ну а вот эта storia уже целиком на моя совесть! — встал с места Винченце. — Я, знаете ли, очень любить история. И в один летопись вычитывать о кладе, который зарывать тут давным-давно шайка разбойник…

— Так были ж и русалки, и разбойники! — прошептал на ухо настоятелю староста. — Фиг я тебе проспорил!

— …Деревенские ребята любезно соглашаться мне помогать с поиском.

— А что клад?.. — открыл рот барон, но жена его перебила:

— Но почему ж по ночам искали?

— А это потому, что я также очень любить изучать ботанику. Я узнавать о загадочном местном растении папоротник — о том, что он цветет исключительно в темноте. И вот потому-то…

— Понятно! — нетерпеливо перебил Генрих Иванович. — Ну и как оно, нашли-таки?

— Нет, — грустно вздохнул Винченце, — Мне так и не удаваться уличить краткий миг цветения. Я даже бутонов не видел…

— Да я про клад!

— А, клад… — сказал он. — Нашли.

— И что там? — последовал резонный вопрос.

— Ну если вам интересно… — Винченце махнул слугам.

И с минуту все молча ждали, когда принесут клад.

Два молодца-лакея с торжественно-высокомерными физиономиями внесли в залу грязный ветхий сундук и поставили посредине гостиной.

— Любопытно взглянуть, — пробормотал Генрих Иванович и вместе с оживившимся сыном приступил к осмотру.

Глазам присутствующих поочередно предстали истлевшая соболья шуба, прожженный и проеденный кем-то бархатный кафтан, не менее дырявое женское платье давно ушедшей моды — и прочие подобные вещи. На «сокровища» баронесса взирала с явным недовольством — ей было ужасно жаль ковра, на который сыпалась труха, земля и облаками ложилась пыль.

— Я собираться отдавать все это в губернский музей история, если, конечно, он такой имеется, — сказал Винченце.

— Ну отчего же сразу им, — возразил Генрих Иванович, — У нас в земстве тоже ценители древности есть…

К облегчению хозяйки, весь хлам был унесен обратно.

— К сожалению, не все загадки разгадывались столь же невинно, — заметил Серафим Степанович. — Русалки с огоньками были милыми шутками по сравнению с распространившейся в народе молвой о появившихся оборотнях.

Все вновь притихли, внимательно слушая. Но продолжать старец не торопился. Вместо этого попросил раскрыть стеклянные двери на веранду и посмотреть на темнеющий в сумерках сад.

— И что мы там должны увидеть? — с опаской спросила Виолетта Германовна.

— Красноглазое чудище! — пискнула Глаша, ухватившись за руку Феликса.

За кустами она разглядела темную фигуру с пылающими огнем очами.

На сей раз чудовище не спешило скрыться. Наоборот — приблизилось, неуклюже взошло по ступенькам, встало перед порогом посреди веранды.

— Так у него утюг вместо головы! — сказал с интересом наблюдавший игумен.

— Совершенно верно, — подтвердил Серафим Степанович.

Он подошел к замершему монстру с лампой в руке, осветил широкую черную грудь.

— Перед вами знаменитое на всю округу чудище, — объявил он, — созданное специально для розыгрыша. Не слишком удачного, нужно сказать. Голова, сделанная из чугунного утюга, заполнена горящими угольями. Именно они создавали иллюзию инфернального взгляда, особенно эффектного в темноте ночи. Искры от угольев, как вы уже, должно быть, обратили внимание, при движении частенько высыпаются наружу. Некоторые очевидцы, оказавшиеся слишком близко, получили ожоги, следы которых отдаленно походили на укусы. Что, в свою очередь, послужило основанием некоторым особам подозревать появление вампиров, — и он с хитрецой посмотрел на Глафиру.

— И кто придумал такой интересный маскарад? — спросил барон. — И для каких целей?

Вместо ответа старец, привстав на цыпочки, отстегнул с плеч чудища кулиску из прокопченной дочерна толстой кожи. Грудь монстра оказалась пустой — если не считать зажатой между двух железных подпорок головы. С виноватым выражением на конопатом лице.

— Егор Кузьмич? — ахнула Глаша, не поверив своим глазам.

— Я это… Для смеху только думал… — попытался оправдаться кузнец.

Глаша нахмурилась, надула губы. Феликсу все стало ясно — кузнец придумал это чудище, потому что Глафира слишком заинтересовалась расследованием. Он хотел запутать дело и в итоге выставить его, Феликса, дураком, гонявшимся за химерой. М-да, Глаша, похоже, не скоро простит ему эту затею.

— И ведь какая остроумная, замечательная конструкция! — заметил Серафим Степанович.

Приподняв листок кожи, он заглянул внутрь «двойных плеч», крепившихся вместе с головой-утюгом к собственным плечам кузнеца.

— Я тут два коромысла приспособил… — стал было рассказывать кузнец.

Но мрачный вид Глафиры оборвал его на полуслове.

— К сожалению, жителей деревни пугало не только это чудище, — сказал Серафим Степанович.

К поднявшему панику монстру вскоре присоединились чудовища пострашней. Со слов монаха выходило, что одновременно с ним в лесах объявились два волка. Они отличались необычайно большими размерами, вели себя крайне агрессивно и нападали на людей и скот. Эту пару неоднократно видели пастухи и искавшие клад мальчишки. А один раз, пробравшись в сад, волки набросились на женщину, вдову мельника. Со страха она подтвердила, что это был оборотень, и даже назвала кто.

— Самым подозрительным в округе выбрали меня, — усмехнулся Винченце. — И вести я меня странно, и другие иностранец в близости не имелся.

— Совершенно верно, — подтвердил старец. — Запутанные происходящим, жители деревни объявили синьора маркиза вампиром и даже пытались его поймать.

— К счастью, им это не удалось, — заметил Винченце.

Дядюшка-лорд неопределенно хмыкнул в рыжие усы.

— Почему лесничий не доложил? — возмутился Генрих Иванович. — Надо немедленно организовать облаву, изловить этих волков!

— Их уже поймали, — остудил его пыл старец.

История в изложении монаха получалась необычная, но без сверхъестественных событий. Будто бы волки напали на управляющего фон Бреннхольцев, когда тот средь ночи отправился на тайное свидание. Рядом совершенно случайно оказались Винченце, искавший цветок папоротника, и Феликс, выслеживавший чудовище. Втроем им удалось справиться со зверями, но Феликс получил множество ран, а Антипов в схватке лишился жизни. Тела животных попали в воды озера и утонули в омуте.

По жестокому стечению обстоятельств, в это же самое время погибла возлюбленная Антипова, ради честного имени которой он хранил в тайне их взаимную симпатию. Эта особа во время грозы укрылась в часовне, но молния ударила в маковку, и ветхое строение обрушилось, погребя ее под обломками.

Вспомнив ту ужасную ночь, Глафира не удержалась, всхлипнула.

— Значит, они с Яминой любили друг друга? — вздохнула баронесса. — Я догадывалась, все ждала, когда ж они рассекретятся. А ведь могли давно пожениться, детишек завести — года еще позволяли…

Итак, теперь все было расставлено по своим местам, всему нашлось объяснение. Вечер разоблачений окончился, приглашенные поднялись с мест, смешались с толпой…