На них и переключили своё внимание «миги», к тому же в бои постепенно вступили китайские и корейские лётчики. Американцы заменяли «сейбрами» сравнительно уязвимые
F-80 и
F-84.
1951 год, как уже сказано, стал самым успешным для советских лётчиков: они сбили до 550 самолётов при потерянных 70, Героями стали 18 человек – из 22, удостоенных этого звания за всю Корейскую войну.
Война продолжается
В третий период воздушной войны – с февраля по август 1952 года – в Корее воевали 97-я и 190-я дивизии, которыми командовали полковники Шевцов и Корнилов. Начинался самый сложный для советской авиации этап. Больше не приходилось расстреливать тихоходные бомбардировщики. В бой с поднаторевшими и получившими улучшенные «сейбры» F-86Е американцами бросили новичков из войск ПВО, потери возросли. К тому же боевой состав корпуса уменьшился до двух дивизий.
Американцы всё чаще нарушали воздушное пространство Китая, несмотря на официальный запрет. Подстерегали советских лётчиков прямо над аэродромами, на посадке, когда самолёт почти беззащитен.
Евгений Савицкий, с 1948-го командовавший авиацией ПВО, признавал, что ПВО отставала от ВВС по уровню подготовки: «Промышленность… вовсю клепала реактивные истребители. А лётчики продолжали летать на поршневых. И если в частях ВВС постепенно втягивались в работу с реактивной техникой, то в ПВО перспектива подобной перестройки многим казалась весьма отдалённой… Не хватало аэродромов с нужной длиной взлётно-посадочных полос… Осложняло дело и отсутствие учебно-тренировочных самолётов». Конечно, вскоре лётчики освоили реактивную технику, но инерция, видимо, ощущалась и в Корее. Пепеляев, у которого к Савицкому имелись личные претензии, высказывался жёстко: «Генерал Савицкий стремился доказать… что самолёт МиГ-15бис в Корейской войне не оправдал тех надежд, которые на него возлагались. Этим, я так думаю, он пытался оправдать потери личного состава и самолётов подчинённой ему истребительной авиации ПВО страны… В боевых потерях Корейской войны виноват не самолёт МиГ-15, а авиационное начальство, и в первую очередь руководство истребительной авиации ПВО страны, которое посылало на войну недоученных лётчиков и бездумно вводило их в боевые действия».
Бесспорно, вводить в бой новичков следовало осторожно, американцы были очень серьёзным противником. Однако пополнение 64-го корпуса по-прежнему проводили путём полной замены дивизий, перед отправкой в Китай специальной подготовки лётчики не проходили, корейский опыт не изучали – в отличие от американцев.
И всё-таки даже в этот самый сложный период потери американцев были выше советских.
Главными соперниками советских пилотов считались два элитных авиакрыла ВВС США – 4-е и 51-е. «Крыло» – это полк, но авиакрыло ВВС США периода войны в Корее насчитывало вдвое больше самолётов, чем наш полк: свыше 60 истребителей, сведённых в три эскадрильи. Самолёты 4-го крыла отличали широкие жёлтые полосы на хвостах. Кили истребителей 51-го крыла раскрашивали в шахматную клетку.
С весны 1951 года пилоты 64-го корпуса воевали исключительно на МиГ-15бис. Самолёты дорабатывались с учётом пожеланий лётчиков, фактически ставших соавторами Микояна. В начале 1952 года «миги» оборудовали радиоответчиком «Барий-М» (система «свой – чужой») – теперь офицер наведения мог не только отличать свои самолёты от чужих на расстоянии, но и различать «миги» между собой. Увеличили площадь тормозных щитков, установили новые радиостанции и прицелы. Усилили бронирование катапультных сидений, оснастили их автоматами отстёгивания привязных ремней, а парашюты – автоматами раскрытия: после катапультирования даже от потерявшего сознание лётчика кресло отделялось само, а на определённой высоте раскрывался парашют.
С осени 1952 года «миги» оснащались перископом для обзора задней полусферы (основные потери лётчики несли от внезапных атак сверху-сзади, к тому же обратному обзору на «миге» мешали переплёт фонаря, бронезаголовник и глубокая посадка лётчика в кабине) и системой предупреждения о радиолокационном облучении «Сирена». Она оповещала лётчика о работе «сейбровского» радиодальномера. Этот прибор – что-то вроде антирадара, который используют автомобилисты, – разработал лейтенант Мацкевич. В обиходе агрегат называли «паникёром» – он издавал тревожные сигналы, если самолёт облучался сзади вражеским дальномером, а значит, по нему вот-вот мог быть открыт огонь.
Вадим Мацкевич изобретательством занимался с детства. В 1937 году его робот получил приз на Всемирной выставке в Париже. Протестуя против расстрела первого секретаря Азово-Черноморского крайкома ВЛКСМ Ерофицкого, поддерживавшего юного изобретателя, Мацкевич обстрелял здание НКВД мини-ракетами собственной разработки из радиоуправляемой установки. Был арестован, но, как ни странно, вскоре освобождён и принят без экзаменов в Московский энергетический институт. Окончил Военно-воздушную академию, работал инженером-испытателем в НИИ ВВС.
Во время Корейской войны, изучив аппаратуру сбитого «сейбра», Мацкевич взялся за создание системы «Сирена», она же – «Защита хвоста». Прибор Мацкевича оказался эффективнее и легче тяжёлого радара «Позитрон», разработанного целым коллективом конструкторов. Поначалу «выскочке» не доверяли. Его даже уволили из армии и подвергли психиатрической экспертизе, но о приборе узнал Артём Микоян. Узел установили на «мигах», испытания в боевых условиях, в которых участвовал прибывший в Аньдун Мацкевич, подтвердили его эффективность. Сначала радар срабатывал не по делу – вроде бы из-за высокой влажности. Проблему решили, залив датчики рисовой смолой, которой китайцы заполняли щели между аэродромными плитами.
Мацкевич позже написал книгу «Солдат империи, или История о том, почему США не напали на СССР». В ней он, как это нередко бывает, тянет одеяло на себя, давая понять, что третьей мировой не случилось едва ли не исключительно благодаря его прибору. Но у СССР уже была атомная бомба – куда более весомый аргумент. Да и «паникёры» Мацкевича внедрили в самый последний период войны – на рубеже 1952-го и 1953 годов, когда дело шло к перемирию. Хотя с тем, что этот прибор пилотам помог, спорить не приходится.
Заканчивал Корейскую войну куда более закалённый и подготовленный «пятнадцатый», чем тот самолёт, который её начинал. Бесценный опыт воздушного боя на реактивных машинах получили пилоты – от «стариков» Великой Отечественной до самых юных. Требования, выдвинутые войной, были учтены в новых модификациях прямого потомка «самолёта-солдата» – «миг-семнадцатого».
О четвёртом и последнем этапе воздушной войны в Корее будет подробнее рассказано в следующей главе.
Асы, победы, потери
По советским данным, всего в 1950–1953 годах наши лётчики сбили 1106 самолётов противника, главным образом американских (не считая сбитых корейскими и китайскими пилотами, а также зенитками). Сами потеряли 120 лётчиков и 335 машин.
В разных источниках данные расходятся, но не принципиальным образом. Лобов пишет о 1300 сбитых машинах противника и 345 потерянных «мигах», Сейдов – о сбитых 1097 и потерянных 319, Бодрихин – о сбитых 1106, потерянных 315 «мигах» и четырёх Ла-11.
Зенитчики сбили 153 самолёта противника, китайцы и северокорейцы – ещё 271 самолёт, потеряв 227 своих машин.
Как уже говорилось, американцы
