Юноша снова кивнул.
— Но, может быть, она и не станет наказывать меня за это, милорд?
— Возможно, — ответил Барэн, — хотя ее наказание не пойдет ни в какое сравнение с пытками, которым я подвергну тебя, если ты скажешь ей правду. Но если ты стойко выдержишь ее наказание, я дам тебе хорошую должность.
— О, милорд!
Барэн схватил юношу за плечо.
— Не бойся, я сомневаюсь, что она пройдет здесь.
Он подошел к столу, закрыл книги, сунул их подмышку и, насвистывая, вышел из комнаты.
* * *
Семираму интересовало, каким был мир в этот день за стенами Бессмертного замка, за пределами Очарованной земли. Бродя по залам и галереям, она обнаружила, что вернулась назад в свои апартаменты. Она уселась на кучу мехов, над которой, в свою очередь, возвышалась груда подушек; внимание ее сосредоточилось на сложных узорах, вырезанных на эбеновой ширме, перегораживающей большую комнату. От стоявшей слева от нее жаровни потянуло чем-то ароматным. Стены комнаты украшали гобелены, на которых изображались сцены придворной охоты, свет проникал сквозь шесть узких и высоких окон, каменные полы были застланы шкурами животных. Большая кровать под балдахином была сделана из дерева, украшенного резьбой. Семирама, перебирая пальцами цепочку, украшавшую ее шею, облизнула накрашенную нижнюю губу. Она услышала шарканье сандалий — кто-то ходил в комнате за темной ширмой.
Полная, некрасивая женщина средних лет с седеющими волосами вышла справа из-за ширмы.
— Госпожа? — воскликнула она. — Мне показалось, я услышала как вы вошли.
— Ты действительно услышала это, Лиша.
— Вам что-нибудь принести или сделать?
Семирама молчала несколько секунд, размышляя.
— Небольшой бокал светлого вина из… Билдеша? Я забыла, откуда его доставляют. Ну ты знаешь, то, которое мне нравится, — сказала она.
Лиша прошла через комнату к застекленному шкафчику, стоявшему возле стены. Послышался звон стекла. Вскоре она вернулась с бокалом на серебряном подносе, который она поставила на маленький столик справа от Семирамы.
— Что-нибудь еще, мадам?
— Нет, пожалуй ничего. — Семирама подняла бокал и сделала глоток. — Ты когда-нибудь влюблялась, Лиша?
Женщина покраснела и отвела взгляд.
— Думаю, что влюблялась однажды. Это было очень давно.
— И что же случилось?
— Его забрали в солдаты, госпожа, и он погиб в первом же сражении.
— А что было с тобой?
— Насколько я помню, я много плакала и постарела.
— Ты знаешь, что много лет назад я была Королевой в городе, который уже больше не существует? Джелерак забрал меня из этой мертвой страны, потому что моя семья знала язык Старых богов, а ему нужен переводчик, когда Старый бог, который служит ему здесь, начинает вести себя странно.
— Да, я слышала. Я была здесь в тот день, когда он призвал вас сюда, и в этот же вечер я впервые увидела вас. Они принесли вас ко мне еще спящую, и я ухаживала за вами. Прошло три дня, прежде чем вы открыли глаза и заговорили.
— Так долго? Никогда не знала. Только через неделю бедный Джелерак успокоился, и мы остались предоставленными сами себе. Много месяцев назад…
— Бедный Джелерак?
Семирама повернулась, внимательно посмотрела на свою служанку и нахмурилась.
— Я вижу, что ты удивлена, и это не в первый раз. Он всегда был добрым человеком, а ты ведешь себя так, как будто это неправда.
Пальцы Лиши затеребили пояс, глаза забегали.
— Я просто служанка.
— Но почему такая реакция? Ты проявляешь ее довольно часто. Ты должна рассказать мне.
— Я… я слышала, что очень давно он был таким, как вы сказали…
— Но теперь он больше не такой?
Лиша кивнула.
— Странно… что с нами делает время, — задумчиво произнесла Семирама. — Я слышала много о нем, даже перед собственной кончиной, однако я не верила. Но тогда я была слишком занята мыслями о другом, чтобы обращать внимание на слухи. Мой муж развлекался с наложницами, и сердце мое было где-то далеко…
Лицо Лиши просветлело, она снова взглянула на хозяйку.
— Да… — сказала Семирама, разглядывая эбеновую ширму и поднося бокал к губам. — Я любила человека из Элвишей, который отправился в Шоредан и убил могущественного Хохоргу Первого, против которого тщетно сражался даже Джелерак. Его звали Селар. Но и сам он был убит сразу после совершения своего подвига…
— Я… слышала о нем, мадам.
— Тогда мне следовало убить себя, но я этого не сделала. После этого я прожила еще несколько лет, завела себе других любовников и утешилась с ними. Я умерла во сне. Возвращаясь мыслями назад, я теперь думаю, что это была грязная история, и подозреваю своего мужа Рандела. Я была так слаба. — Семирама рассмеялась. — Если бы я знала, что оживу, то наверняка покончила бы с собой.
Она потянулась и вздохнула.
— Ты можешь идти, Лиша.
Женщина не двинулась с места.
— Вы… вы не должны теперь думать о том, чтобы причинить себе боль, госпожа… обещаете?
Семирама улыбнулась.
— Да благословят тебя Боги, конечно нет. Прошло слишком много времени, чтобы подобный поступок имел какое-то значение. Я уже не та девушка. Просто меня утомили другие дела, и мысли мои вернулись к глупым дням юности. Иди и не бойся. Мне потребовался благодарный слушатель, вот и все.
Лиша кивнула и повернулась.
— Если захотите что-нибудь еще, только позовите меня.
— Позову.
Семирама проследила за уходом служанки. Спустя некоторое время, она снова взялась за цепочку, висевшую у нее на шее, поднесла к лицу маленький, восьмиугольный, отдающий синевой металлический медальон, инкрустированный червленым серебром. Она открыла его и посмотрела на выгравированное внутри изображение.
Это был портрет молодого мужчины — длинные светлые волосы, слегка заостренные черты лица, проницательные глаза, маленькая бородка. Все выражение лица и резко очерченная линия рта выдавали в этом человеке сильную и решительную натуру.
Некоторое время Семирама смотрела на изображение, поднесла его к губам и закрыла медальон. Затем она допила вино.
Семирама поднялась и принялась расхаживать по комнате, переставляя с места на место мелкие предметы. Наконец она подошла к двери, вышла в зал, постояла в нерешительности и отправилась дальше.
Более часа она бродила по залам и галереям, поднималась вверх и спускалась вниз по лестницам, не встречая никого, случайно наталкиваясь на эфемерные видения, порожденные ее хозяином: комната, превращенная в подводный грот, зал, в котором дул ураганный ветер, коридор, загороженный льдом, темная дыра в воздухе, которая вела в никуда, но через которую лилась мягкая экзотическая музыка. В одном месте ее путь усыпали цветы, в другом — жабы. В главном зале бушевал шторм, в вестибюле падал мягкий голубой дождь.
