Результат по точности оказался средним. Отян убежал вперёд, а ребята складывали его парашют, теряя на этом время. И если на первенстве ВДВ такой маневр удался, то сейчас, прибежав на огневой рубеж для стрельбы из пистолета, он был задержан судьями до прихода всей команды. Такое решение судей не согласовывалось с правилами проведения соревнований, но судьи "всегда правы". Подбежавшие ребята и Отян приступили к стрельбе. Отян заметил, что в мишень Жарикова летит земля. Это Слава не то от волнения, не то от усталости часть своих пуль пустил в землю. Конечно вторая команда не заняла первого места, но никто никого и не упрекал.
Соревнования закончились. В тульском гарнизонном Доме офицеров вручались награды.
Зал был полон. На стенах развесили результаты соревнований. Возле сцены висел, написанный громадными буквами, список десяти лучших спортсменов-парашютистов Вооружённых сил. От ВДВ там стояли только две фамилии: Крылов и Отян.
Это отметили, и с гордостью за своего сослуживца говорили офицеры
110 тульской эскадрильи.
Отян понимал всю условность такого ранжирования. Многие спортсмены, стоящие в списке позже него, были ничуть не хуже, просто результат соревнований сегодня расставил их на такие места. Чемпион
– вот кто, по его мнению, всегда лучший, если только не было грубого судейства или подтасовывания результатов. Правда, в парашютном спорте это делать сложно.
Вначале генерал Маргелов вручил медали за первое место команде
ВДВ. Когда дошла очередь Каткова получать награду за второе место за ночной прыжок, Маргелов пожимая ему руку вместо слов поздравления сказал:
– Ты чего, мать твою перемать, надел такую выцветшую гимнастёрку?
Валера что-то пробормотал в ответ, а в зале раздались аплодисменты. Никто, безусловно, не слышал крепких выражений
Маргелова, и Каткову стало смешно, но он только улыбнулся. Маргелов своей покалеченной рукой так сжал руку Валерию, что тот скривился.
– Ты чего смеёшься мать твою перемать.
– Виноват, товарищ генерал.
– То-то же, иди.
В зале опять аплодировали. Значит, особо ценную награду получал десантник Катков раз его так долго поздравляет сам Маргелов.
После соревнований всем дали отпуск, и Анатолий, приехавший в отпуск домой удивился, что когда он ночью приехал, Эмма не спала и ждала его с горячей водой для мытья (жили на квартире без удобств) и ужином.
– Как ты знала, что я приеду? Я ведь не сообщал.
– А я в газете читала о соревнованиях и подсчитала время приезда.
И видишь правильно
Серёже было уже полтора года, поначалу он отстранился от отца, но через несколько минут уже щебетал у него на руках.
Десять отпускных дней пролетели мгновенно и Анатолий первого октября прибыл в свою часть.
Когда он уходил на сборы, то отдал ключи от склада старлею
Алышеву, который был недоволен его уходом и бурчал, принимая ключи, что зачем ему эта нагрузка, ему мол, не платят за неё. Отян промолчал, уже привыкший к его бурчанию, не говорить же тому, что он получил деньги, хотя и небольшие, за прыжки, приписанные ему, и что он не бурчал когда получал у начфина деньги.
Наверное, он надоел командиру и ему прислали человека заменяющего
Отяна в должности укладчика парашютов.
Почти полгода Анатолий не был в части, хотя всё это время имел с ней плотную связь и знал всё, что в ней происходит.
На его место прислали из строевой части человека, который был мастером на все руки и кроме этого обладал качествами Швейка,
Тёркина и многих других литературных героев, включая и Чёнкина.
Его фамилия имя и отчество составляло, странно звучащее сочетание татаро – немецкой смеси, но произносилось Отяном как заглавие к поэме называемой
"Шагиахметов Эрнст Шагисултанович"
К сожалению, автор не обладает поэтическим даром и не может написать о нём поэму, и хотя он не менее других заслуживает, чтобы о нём написали роман, уделяет ему пару страниц в этом повествовании.
Шагиахметов родился от смешанного брака татарина с русской. Отец его был убеждённым коммунистом и дал имя своему сыну в честь лидера немецких коммунистов довоенных лет – Эрнста Тельмана.
Ниже среднего роста, с немного раскосыми, всегда смеющимися глазами и чуть выступающими скулами, он был из того типа людей, которые быстро сходятся с людьми благодаря тому, что всегда приходят на помощь в мелких и крупных делах. У кого-то что-то упало – он поднимет так быстро, что тот не успеет нагнуться, кто-то поднимает что-то тяжёлое – подставит плечо, или проголодался – поделится своей пищей. Хохотун, плясун, гармонист – он был душой в любой компании.
Брался за любую работу и для старшины был незаменимым работником.
Что-то покрасить, – пожалуйста, сдать в прачечную белье, – пожалуйста, и т.д. Благодаря этим качествам, он всем оказывался нужен. Называли его Эдик или Джага, по имени бандита из первого, увиденного нами индийского фильма "Бродяга", так как он неплохо пел песни из этого фильма, подражая индийцам.
Только и слышали:
– Эдик, помоги!
– Джага, подай!
– Шагиахметов, пора ехать в прачечную.
Но Шагиахметов Эрнст Шагисултанович шкодничал как никто другой.
В часть прибыло пополнение первогодками и среди них был маленького роста, с препротивной физиономией, с фиксой (фальшивый вставной зуб, придающий его обладателю блатной вид), ну, в общем, ничтожный солдат по фамилии Замятин, который просил других ребят писать от его имени знакомым "по переписке" девушкам. Он диктовал:
"Любимая моя, служу я хорошо, до обеда оружие чищу, а после обеда аппарат завожу". Аппарат – прожектор на автомобиле ЗИС-5, времён войны, необходимый для освещения взлётной полосы при ночных полётах.
Он кривил при разговоре морду и говорил сквозь зубы. Был трус, но мог угрожать, хотя его серьёзно никто не принимал.
В один из вечеров Шагиахметов подошёл к Замятину и предложил тому выпить. Замятин обрадовался, выпил сто грамм водки и ходил хвастался по казарме:
– Я с Джагой оприходовал бутылку и балдею как бегемот в болоте.
Все посмеивались над ним, догадываясь о происхождении ста грамм.
Утром, перед завтраком, Замятин поднял крик:
– Где мой бушлат, где мой бушлат?
К нему подошёл Шагиахметов и тихо на ухо:
– Ты не ори. Вчера пил? Пил. А за какие деньги? Ты пропил свой бушлат. Вот висит старый, замасленный – одевай. Замятин одел чуть не плача бушлат и поплёлся в строй. На вопрос старшины, где чистый бушлат, Замятин отвечал, что запачкался.
Старшина обязал Шагиахметова сдавать в дивизионную прачечную грязное бельё, что тот проделывал не без выгоды для себя и старшины.
Эдик брал списанные на ветошь простыни, ремонтируя их таким образом, что из десяти получалось, пять лишних, и сдавал всё это в прачечную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
