После всего, что уже сказано, сделано, «Джерри Бутлер», мой Поль — прекрасный мужчина и грешный человек.
Дополнение. Новое начало
Я поступил бы нечестно, если бы не сделал этого дополнения к книге. В Апреле 1998 года я рассказал Лизе, что все еще снимаюсь в порно в Нью-Йорке. Я солгал. Я действительно приехал на Восток, чтобы сняться в «Непристойном таланте 3». Я не мог вынести даже мысль о том, что кто-то другой возьмет мою роль. Я знаю, что сделал ужасную вещь. Я ненавидел себя за это, но все равно сделал.
В последний день съемок один член съемочной группы рассказал правду хорошей подруге Лизы и она быстренько позвонила Лизе в Калифорнию. Моя жена была подавлена. Я не мог объяснить, почему мне пришлось сняться в фильме. На самом деле я и сам этого не знаю. «Непристойный талант 3» практически разрушил наш брак, но Лиза решила дать мне еще один шанс.
Вы видите, что мне очень легко было быть «Джерри Бутлером». Теперь я должен научиться быть Полем Сидерманом.
Поль Сидерман Декабрь 1998 года.
Дополнительные сведения для исправленного издания
Я снова в порно.
Мне нравилось верить, что я могу оставить его, но я уже принадлежу ему. Это часть моей истории, которую не стереть — которую я не хочу стирать, потому что все, что я сделал, сделало меня мудрее.
Длительное время после выхода моей книги, я не снимался в порно. Но я ощущал это захватывающее притяжение от порно — эти люди — семья. Мы разделили позор и приключение, смущение и интимность. Я вернулся не потому, что мне не хватало секса, но потому, что я обнаружил, что все еще хочу сделать что-то для улучшения бизнеса, для защиты таланта, для улучшения фильмов. Если я оставил хоть что-то в этом мире, то я хочу, чтобы люди видели, что Бутлер выделяется в порно индустрии.
Как? Я использую себя в качестве морской свинки, на своем примере обучая людей хорошему и плохому выбору, оправданному и иногда бессмысленному, которой я сделал и в жизни и в индустрии.
Это трудный вызов сейчас, когда мне 41. Мои кости болят, мое тело высохло. Но я хочу увидеть, как далеко я смогу зайти.
С моей репутацией не так уж много продюсеров захотят взять меня на легальную работу, которую почти невозможно получить другим путем. Мало актеров в обычной индустрии пришли откуда-нибудь из смежных областей. Вы едете в Калифорнию, вы сидите в ресторане, вы разговариваете с кем-нибудь: «Что ты сейчас делаешь?» — а он актер, борющийся за свое существование, и он отвечает: «Да, я ищу работу. На самом деле я не работаю» Но вот парень, который говорит «у меня полно работы» — это трахающийся идиот, тот, кто снимается в порно.
В легальной киноиндустрии царит закон джунглей (человек человеку волк), попасть туда также сложно, как протиснуться через узкую трубу. И если вы счастливчик, вы, возможно, сможете втиснуть голову. Но тут вы заметите, что вам, скорее всего никогда не удастся протолкнуть плечи, и вот тогда вы обращаетесь к Большому Порно (Big X). Это быстрые деньги и это похоже на Голливуд. Вы снимаетесь, вы играете — но вы и не играете, в том смысле, что у вас реальный секс, реальное ощущение (или попытка не ощущать) эмоций, которые вы получаете от секса с другим человеком. Эта проблема уникальна именно для порноигры, настолько, что вы начинает лгать себе, что стали совсем другим человеком, которым на самом деле не являетесь. Вы как капля масла в чашке с эмульгатором. Вы начинаете разрываться на миллионы кусочков.
И вот вы видите всех этих людей в порно, которые отчаянно пытаются себя собрать, пытаются найти обоснование — почему они должны оставаться в порно. Но давайте посмотрим правде в глаза, любой, кто остается в порно сейчас, при таком распространении СПИДа, дурак.
Ну что ж, я остаюсь в порно — со времени первого появления «Непристойного таланта» снято более 25 видеофильмов. Об этом спрашивает меня каждый ведущий ток-шоу, когда я продолжаю обсуждать свою книгу. «Учитывая все ваши жалобы и сомнения, как вы еще продолжаете этим заниматься? Как вы можете жить с собой? Как вы объясните эти ваши противоречия?»
Я преуспеваю там и просто признаю это: я есть плохой, я чувствую плохо, во мне сидит зло… но я сам — не зло… во мне сидит злодей… но я сам не злодей. Я разный, я профессионал… и я появляюсь на этих шоу ради бизнеса — но некоторые из моих коллег не понимают этого, потому что они ограниченные люди. Надо мной нельзя насмехаться только потому, что я высказал свои чувства. В порно это не разрешается. И вы видите, как ведут себя другие актеры и актрисы на ток-шоу и вы получаете: «О, Я ЛЮБЛЮ ЭТО. ЭТОТ БИЗНЕС ПРЕКРАСЕН! О, МОЙ БОГ! Я ОСОБЕННО ЛЮБЛЮ АНАЛЬНЫЙ СЕКС ГЛЯДЯ НА ЗВЕЗДЫ, ПОТОМУ ЧТО ДЕНЬГИ ТАКИЕ БОЛЬШИЕ».
Мне хочется закричать: «К черту вас, вы идете домой и боитесь СПИДа, вы идете домой и меняете внешность и имя. В моих первых пяти фильмах я был пятью разными людьми. Я не хочу быть этим парнем. И я знаю вас, и вы тоже не хотите быть этим парнем или этой женщиной. Мы можем быть объектами секса, но это не значит, что мы не можем быть и полноценными людьми».
Я хочу стать режиссером, показать, что в видеофильмах может быть больше, чем ПРОСТО бурный секс. Я также хочу предоставить защиту актерам и актрисам, которые пришли в бизнес часто не только по своей воле. Я хочу, чтобы они почувствовали свою значимость.
Одного Х — достаточно. Мы не нуждаемся в тройном Х — давайте добавим другие буквы. Посмотрите: очевидно, что индустрия теряет престиж. Мы теряем наши возможности со всеми этими чрезмерными объяснениями, клише, сверхуказаниями. Все мы знаем, что мужчины хорошо проводят время, но почему же их чувства надо вывешивать на доску объявлений? Разве Регги Джексон (Reggie Jackson) бегал туда сюда с воплями: «О, мужчина, это так хорошо чувствовать!» после того, как поразил цель?
Секс — это то, что надо добавлять к фильму, а не сам по себе. У нашей индустрии большие возможности показать людям, как сочетать секс с любовью, уважением, благосостоянием. Мы можем предложить им не просто сексуальное воодушевление, но показанное со знанием дела.
Вы хотите съесть пирог, но что еще вы хотите делать с пищей? Порно — это один из видов пищи.
Как же сделать бизнес более интересным и более безопасным? Удостоверьтесь, что талант прошел тестирование. И не надо просто говорить, что прошел, потому что это не так. Никто не проверяется, никто не хочет знать точно: да или нет. Да — пугающий ответ и это так. Неужели вы думаете, что сможете остановиться на красный свет и окажете услугу законам общества, если подхватите СПИД? Во время ланча мы внимательно наблюдаем друг за другом. Хмм, если ли аппетит у этого парня? Фу, моя партнерша выпила свое молоко! Вот как мы тестируем на СПИД. Я позвонил женщине, с которой имел секс годы назад, чтобы узнать, как она — и это наш способ успокоить себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
